“Тайна мира — в видимом, а не в невидимом” — Оскар Уайльд. Сия цитата украшает знаменитое эссе “Против интерпретации” Сьюзен Сонтаг. Этой женщине мы во многом обязаны тем, что сегодня имеем право вполне легитимно, пусть и иронично, говорить о самой низкой культуре, вроде творчества Надежды Бабкиной, так же, как еще полвека назад говорили исключительно об образчиках высокой культуры.
Сонтаг операционализировала пышную фразу английского писателя, переведя ее с языка литературных штампов на рабочий язык критической теории. Привычка рассматривать любое произведение искусства в целях его интерпретации поддерживает иллюзию, что в нем есть какое-то содержание. В этом, собственно, и есть ее главный тезис. Борьба с этой привычкой — единственный путь к пониманию искусства.
Эссе “Против интерпретации” написано в 1965 году. Однако и спустя 52 года мы продолжаем топтаться по тем же граблям, пытаясь интерпретировать любой культурный продукт, который видим и слышим. И даже соревнуемся в мастерстве интерпретации, выбрав для себя наиболее понятную оптику: кому-то очень нравится интерпретировать все через призму политической теории, кому-то — через психоанализ, кому-то — через молекулярную биологию. Но чаще всего, конечно, через психоанализ, ведь что может быть проще в мире, где из каждого окна торчит фаллическое начало, а на обед подают чей-нибудь эдипов комплекс.
Мы занимаемся интерпретацией, потому что это весело. Потому что так мы кажемся умнее сами себе. Потому что мы считаем себя идиотами, если не видим в “Черном квадрате” Малевича что-нибудь важное, кроме самого долбаного квадрата, написанного долбаной черной краской. Или в “Твин Пиксе” Дэвида Линча не видим просто “Твин Пикс” — красивый видеоклип на музыку Анджело Бадаламенти, под который приятно и странно засыпать и в котором каждый кадр и план — самостоятельное произведение визуального искусства.
Нам этого мало. Нам нужно больше. Нам нужен смысл. Без него мы не уснем. Если мы не узнаем, почему карлик в красном пиджаке из Черного Вигвама превратился в третьем сезоне в электрическое дерево, мы не уснем. Если мы не узнаем, кто и зачем установил в Нью-Йорке видеонаблюдение за стеклянным кубом, мы не уснем. Если мы не узнаем, почему злой двойник агента Купера блеванул чем-то сверхтоксичным, мы не уснем. Мы не уснем, если не узнаем все. Если не проникнем в голову Линча.
Почему мы так уверены, что, проникнув в эту голову, не будем тотально разочарованы ее содержимым? Почему мы боимся предположить, что Линч — странный парень, который любит мир глазами и обильно оргазмирует, когда выстраивает кадр по золотому сечению? И что ему с прибором класть на политическую теорию, молекулярную биологию и особенно густо на психоанализ избитого фрейдистского пошиба?
Нет, так быть не может. Гений Линча прост и изящен, но скрыт под сложными визуальными образами, закопан, так сказать, золотыми лопатами доктора Джейкоби поглубже. В этом мы убеждаем себя каждую неделю после просмотра нового эпизода “Твин Пикса”. Каждый новый эпизод более абсурден, чем предыдущий, но это лишь дает нам повод анализировать его тщательнее, обещая себе найти все разгадки в конце сезона.
И пока мы убеждаем себя в этом, кислотный художник Линч спасает свое искусство от интерпретации, уводя линию повествования “Твин Пикса” во все более глухую чащу авангарда. При просмотре восьмой серии мы все в нем захлебнулись, а некоторые буквально утонули. Речь про тех великих дешифровщиков, что каждую неделю собирают лайки, делясь своими гениальными интерпретациями с теми, кто, как им самим кажется, ничего не понял, но очень хотел бы.
А Линч — он просто всех вертел. Помните ту старую байку из журнала “Метрополь” (R.I.P.) про то, как светило отечественной социальной философии Александр Павлов и великий культуролог Антон Кораблев выгуливали Славоя Жижека в Москве? Философ признался, что подарил свою книжку про “Шоссе в никуда” Дэвиду Линчу, а тот прочитал ее и сказал, что она, конечно, интересная, вот только он ни слова не понял. И это недалеко от истины.
Вот проморолик к новому документальному фильму о режиссере David Lynch: The Art Life. Фильм, для которого создатели несколько лет записывали интервью с Линчем, выйдет в ограниченный американский прокат 14 июля. Его нет даже на “Кинопоиске”, но это, судя по всему, самый важный фильм о Дэвиде Линче, который когда-либо был и будет. Потому что он не про Линча — режиссера, интеллектуала или музыканта, а про Линча-художника.
В ролике старикан гнет проволочку и что-то мажет кисточкой в интерьерах старой советской дачи, рассказывая ветхую историю из молодости. Звучит скучновато, не правда ли? Будто бы реально приехал к малознакомому деду на дачу и слушаешь его чес, пока он занимается какой-то ерундой, без которой жить не может. Обязательно посмотрите. Если не фильм, то хотя бы ролик. Старая добрая фраза про сов заиграет в новом свете. В свете смертельной скуки и тотальной вкусовщины.