Эпиграф: К прискорбию автора, этот текст никто не взялся опубликовать, хотя, как оказалось, он многим понравился. Это один из первых его опытов книжной рецензии, с него и начнётся работа этого канала.
В издательстве Европейского университета в Санкт-Петербурге вышла книга, которую тянет назвать уникальной — дневниковые записи одного из малозаметных, но наиболее важных участников Великой отечественной войны с немецкой стороны, генерал-оберста Готтхарда Хейнрици, командира XXXXIII армейского корпуса, 4-й и 1-й танковой армий и группы армий «Висла».
Заметки о войне на уничтожение. Восточный фронт 1941–1942 гг. в записях генерала Хейнрици / под ред. Й. Хюртера; пер. с нем., предисловие к рус. изд., коммент. О. И. Бэйды, И. Р. Петрова. — СПб. : Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2018. — 328 с.
Мемуары vs. дневники
Как известно, садясь за написание мемуаров, генералы проигранной когда-то войны в какой-то мере заново пытаются её выиграть. Особенно это применимо к генералам Третьего рейха — им за письменным столом удалось гораздо больше, чем на командных пунктах своих соединений («чистый вермахт», Гитлер как помеха на победоносном пути при полном умолчании о целях войны, «жгли СС, мы воевали» — конструкты очень живучие).
Истории и нам с вами, пожалуй, повезло, что генерал-полковник Готтхард Хейнрици, чьи дневниковые записи доступны теперь читателю на русском языке благодаря труду учёных-энтузиастов Олегу Бэйде и Игорю Петрову, не был участником этой Второй мемуарной войны (хотя и попытался было — черновики воспоминаний генерала сохранились). Личные дневниковые записи и письма семье (в т.ч. в виде подробных «отчётов» о фронтовой обстановке) повествуют о том, как шли в бой реальные дивизии, а не идеальный вермахт послевоенных мемуаров.
Но дневник — документ всё же личный; он скорее словесная фотография, а не парадный портрет. И при знакомстве с ним возникает мучительная двойственность. С одной стороны, вполне можно признать правоту редактора германоязычного издания проф. Й. Хюртера, озаглавившего вступление к нему «Совершенно нормальный генерал вермахта» (они все были патриотами и консерваторами, они все поддерживали милитаризацию Германии и недолюбливали фюрера и т.д.). С другой — читая текст, отказываешься верить в это, настолько Готтхард Хейнрици не соответствует укоренившемуся в голове шаблону «обычного немецкого генерала».
Совершенно ли нормальный?
Те фрагменты записей, которые посвящены описанию его быта, отношениям с женой и детьми, собственным размышлениям, создают в уме образ человека, какого уже практически невозможно встретить. Типичный, как кажется, житель протестантского севера старой Европы — суховатый, довольно желчный, подчас даже скаредный (трудно представить, как нотации на расстоянии о бережном отношении к имуществу и о ведении хозяйства терпела почтенная супруга генерала) резонёр. Его религиозность — а у лютеранам старой закалки она вообще была свойственна, причём в своеобразной манере, ныне почти исчезнувшей — просто из ряда вон выходящая. Казалось бы, неудивительно — он происходил из старинного рода лютеранских церковнослужителей, но, думается, она заметно выше среднего уровня даже этой среды. Он постоянно в мыслях и надеждах в Боге, но эта духовность находится в резком контрасте с сутью христианской проповеди (даже если помнить, какими были христиане в его стране и в его время) — он не видит людей в тех, кого считает своим врагом. Его антисемитизм был совершенно выдающимся, но это был всё же «старый» антисемитизм (при чтении дневника Хейнрици вспоминаются жгучие антиеврейские пассажи позднего Лютера), не гитлеровский. Он, что интересно, позволял себе делать исключения — Гертруда Хейнрици была полуеврейкой, но в этом генерал не видел проблемы, а может даже и не считал свою супругу «носительницей» еврейства; но вот выступление Гиммлера об «окончательном решении еврейского вопроса в Европе», которое он слушал в 44-м лично, он приветствовал. О населении оккупированных областей он высказывается с презрением не просто завоевателя, а колонизатора, лишь со временем немного смягчаясь (хотя это не мешает отдать ему приказ о взрыве Вязьмы в 43-м). Деятельность же его штабного переводчика лейтенанта Г. Бейтельшпахера, университетского профессора, ставшего карателем по собственной воле (распространённый мотив в ту войну — месть за убитых большевиками в Гражданскую войну родных; он родился под Одессой), который не стеснялся вешать пойманных им «партизан» неподалёку от квартиры начальника, вызывала в нём протест лишь по одной причине — вид казнённых портил господину генералу настроение. Этот лейтенант, заметим, был не один такой вешатель с дипломом и степенью (особенно много было среди убийц на военной и госслужбе дипломированных юристов, самым маститым из которых был профессор юриспруденции Кёнигсбергского и Берлинского университетов СС-штандартенфюрер доктор Франц Зикс, командир действовавшей поблизости от зоны ответственности корпуса генерала Хейнрици «Vorkommando Moskau», подразделения айнзацгруппы «В») в германских вооруженных силах и правоохранительных органах, но его отличает от множества прочих «остепенённых» палачей то, что он был офицером сухопутных войск, а не членом СС. Ещё один гвоздь в крышку гроба идеи «СС жгли — мы (вермахт) воевали».
Надёжа и опора вермахта
Но этот малосимпатичный человек — хотя, с другой стороны, он заботится о своих солдатах, любит свою жену и детей, которому не чуждо милосердие (он ведь со временем смягчается нравом по отношению к оккупированному населению) — прежде всего военный профессионал высочайшего класса. Читая дневники, удивляешься, насколько на самом деле не соответствует обывательским клише военная действительность — не погружённые в тему люди обычно вспоминают о громких именах, но войны выигрываются или проигрываются не одними Гитлерами или Роммелями, Сталиными или Рокоссовскими. За их спинами стоят не особенно заметные, но компетентные, хваткие и инициативные командиры и штабисты, которые и тянут на себе войну. В полной мере это приложимо к Готтхарду Хейнрици, который оказался успешным и в роли боевого генерала (командуя последовательно в ходе войны дивизией, корпусом, армиями и группой армий, причем в последнем качестве ему пришлось подтирать за самим рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером, преемником которого на посту комгрупарм «Висла» Хейнрици стал в марте 45-го), и в роли штабного генерала. Стоит заметить в этой связи одну вещь, которая, как кажется, ускользнула от внимания как немецкого редактора, так и русских переводчиков — в какой-то (возможно, значительной) мере именно благодаря ему вермахт достиг столь блестящих успехов в первые годы войны — он с 31-го по 37-й годы руководил отделом комплектования сначала рейхсвера, а потом и вермахта. Это во многом на нём лежала задача по развёртыванию массовой призывной армии и создания стандартов обучения немецкой пехоты, царившей на полях сражений в Польше, Франции и СССР.
Кроме того, вызывает удивление трезвость суждений генерала — ещё перед началом «восточной кампании» он отзывается о её возможных перспективах скептически, затем ненадолго поддаётся всеобщей эйфории, но даже она скрадывается тем, что он полностью отдаёт себе отчёт об условиях этой войны (враждебная в любое время года природа, стойкость солдат Красной армии, состояние путей сообщения), а затем и вовсе улетучивается. Удивителен также и диапазон эмоциональных состояний — если записи, сделанные во Франции в 40-41-х гг., показывают нам самодовольного и кичливого завоевателя, вовсю пользующегося благами завоёванной страны, то во время наивысшего напряжения в сражении за Москву — это просто огонь чувств и переживаний; он молится, он спорит с начальством, он умоляет, он видит, как тают его дивизии, как на глазах исчезает то, над чем он трудился всю свою жизнь, и не в силах изменить ситуацию. И с течением времени он не перестаёт быть прежде всего генералом с ясной головой и трезвым сердцем — возможно, именно благодаря этому в карьере Готтхарда Хейнрици нет фатальных поражений, а есть высшие награды своей страны и репутация одного из лучших тактиков вермахта.
***
Надо заметить, русскоязычный читатель не очень избалован по-настоящему стоящей и современной литературой о Второй мировой войне. Лакированные мемуары с той и другой сторон, беллетристика о «наших» разведчиках и «ихних» шпионах, сонмы публицистов самых разных политических ориентаций, которые даже перечисление войсковых цветов используют для трансляции своих идей и предпочтений, не просто искажают наше восприятие событий — они растворяют настоящую, непридуманную войну в тумане мифов, идеологических конструктов и бесконечных споров об интерпретациях и оценках. Рассмотренную выше книгу можно назвать глотком чистого воздуха в чаду современного мифотворчества — это не приукрашенное свидетельство участника событий, созданное не спустя много лет, а непосредственно во время бесчисленных наступлений и отступлений, пристрастного и одновременно трезвого и профессионального, сыгравшего роль гораздо более существенную, чем можно представить. Остаётся только пожелать себе, чтобы энтузиазм, подаривший русскому читателю этот текст, не иссяк.