Лишь для тебя живу я и дышу…

Часть третья

Не заговаривали только о ребенке. Каждый в душе мечтал о маленьком, но вслух заводить такие разговоры не решались. Надька при всей кажущейся легкомысленности на самом деле легкомысленной не была. Она думала, что нужно выучиться, профессию получить и про себя рассудила, что лет до два¬дцати двух- двадцати четырех с ребенком можно и подождать. Андрей не решался заговорить о ребенке, видя, с какой охотой и даже азартом Надя училась, видя, что планы на жизнь у нее определенные. Да к тому же за квар¬тиру надо выплачивать. Благо, с деньгами было нормально, особенно с тех пор, как он и еще несколько тренеров школы заключили с охранным агентст¬вом контракт на подготовку сотрудников. В общем, годы шли достаточно безоблачно. Ссорились супруги редко, - поводов не было. Надька глядела на мужа с обожанием, но не хвастаться им перед институтскими подругами ума хватало. Да и не сходилась она близко ни с кем, держалась не то что особня¬ком, просто в душу к себе не очень-то пускала и сама душу ни перед кем не открывала. К тому же девчонки в институте были в большинстве своем были незамужние, в поиске. Надьку хоть и поддразнивали тем, что, мол, не погу¬ляла, но в тайне завидовали, когда видели Андрея, встречающего ее после занятий. Анна и Анатолий дочку с зятем встречали всегда радушно, Надьку и словом не попрекнули, когда выбрала себе мужа на восемнадцать лет старше. Анна тогда еще, помнится, с соседкой надолго поругалась, когда та пыталась ма¬тери на дочь «глаза раскрыть». Бывшие подруги-одноклассницы, когда На¬дька приезжала к родителям, держались настороженно, при встрече разго¬вора не очень получалось, считали, наверное, что Надька зазналась.

Между тем до институтского диплома оставалось всего ничего. Училась Надежда хорошо и где-то в глубине души считала, что и с работой повезет. И сама удивилась, когда после окончания института удалось устроиться в фирму. Девчонку двадцати одного года, только с институтской скамьи, взяли сначала с испытательным сроком, а девчонка сумела так себя показать, что к двадцати трем годам стала надежным, компетентным сотрудником.

Жизнь у Надьки покатилась еще интереснее. На работе – в строгом костюме, при при¬ческе, в глазах – бесы. Дома – любящий и любимый муж, которым гордится до невозможности. Водоворот работы затягивал, потом Надежда стала заме¬чать, что пятидесятилетний шеф с удовольствием вызывает ее к себе в каби¬нет, в деловом разговоре нет-нет да комплимент вплетет, намекает на карь¬ерный рост, стажировки за границей и т. д. и т. п. Надьке хоть, кроме мужа никого и не нужно было, все же внимание льстило. Но обольщаться ни себе, ни начальству не давала. В общем, три года она проработала, зубки отрас¬тила, чтобы на шею не садились, но и своими знаниями и упорством уваже¬ние среди коллег заслужила. Двадцать четыре ей исполнилось, когда она вдруг почувствовала: да, теперь можно и нужно. Андрей рядом, лучше него никого нет, теперь семье малыш нужен. Сорокадвухлетний муж – тот вообще в восторге был, когда жена ему о беременности сказала. Девять месяцев про¬летели быстро, Анечка родилась в положенный срок, девчонка получилась хорошенькая, здоровенькая, все в доме завертелось вокруг нее. Анатолий и Анна внучке, как и положено, обрадовались. В декретном отпуске Надежда просидела недолго – соскучилась. Тесно было в четырех стенах, орбита домашней хозяйки, пеленок – ползунков – памперсов и молочных смесей была ей явно маловата. Когда дочке исполни¬лось полтора года, Надя вышла на работу. Андрей был, естественно, против – так хорошо было возвращаться вечером в теплый мир дома, где встречали две пары родных и любимых глаз. Но видел, что жене тяжело. Что нужно ей общение, круговорот дел, любимая работа.

И вновь время потекло счастливо, без особых проблем и крупных ссор. Надю на работе ценили, у Андрея дела тоже хорошо шли, Анька росла и ра¬довала. На семейном совете решили, что с двух лет ее в садик уже можно от¬дать будет, а пока с бабушкой Анной посидит. Все шло мирно и гладко, пока внимание шефа к Надьке не стало носить недвусмысленный характер. Она внимания на это не обращала, значения тоже не придавала, но женскому са¬молюбию тепло было. О том, к чему это привести может, тогда не задумыва¬лась. Андрей замечал, что с женой что-то не то творится – нервная стала, замкнутая. Признаваться Надьке было не в чем – мужу она не изменяла, а рассказывать Андрею об ухаживаниях начальства не хотелось. Не то чтобы опасалась недоверия или боялась непонимания, но просто расстраивать не хотела.

Продолжение следует