Сейчас, я конечно безнадёжно отстал от высокой моды, а были времена, когда я больно наступал ей на пятки.
Мои беззаботные школьные годы неожиданно быстро закончились и передо мной широко распахнулись двери учебных заведений. Мать мечтала, чтобы я стал дипломатом одной из неприсоединившихся к советскому блоку стран, отцу было всё равно, бабушка просто любила меня. Судьба распорядилась иначе, уже осенью я весело шагал в длинной чёрной шинели на левом рукаве которой торжественно желтела нашивка первокурсника. Всё было прекрасно: большая и светлая казарма, отзывчивые товарищи, вежливые и учтивые старшекурсники, вкусная и полезная еда, добрый командир роты и утренние пробежки.
С наступлением холодов воздух в казарме стал много свежее и морознее, по неизвестной мне причине, отсутствовало отопление, я настолько гармонично слился с курсантской формой, что с шинелью, шапкой ушанкой и ботинками, не расставался даже ночью. В этом безусловно были свои плюсы, сон стал немного длиннее - я вставал уже полностью одетым, окончательное же пробуждение наступало на утренней пробежке, изо рта как из паровозной трубы валил густой пар, а по окоченевшему за ночь телу, приятно и равномерно разливалось тепло от физических нагрузок.
Именно в училище я научился быстро есть, наш взвод заходил в столовую самым последним и когда мы усаживаясь за стол, аккуратно разворачивали салфетки, чтобы изгибом кверху положить их на колени - звучала команда «рота встать, прием пищи закончен!», эти слова командир роты говорил с характерной оттяжкой, словно щадя нас и давая нашему взводу ещё несколько дополнительных секунд, а для тех, кто так и не приобрёл навыки быстрого питания - всегда работал буфет.
Уже в училище, у меня начали проявляться задатки лидера и я начал активно выбиваться из общей массы. Во время строевой подготовки, я один шёл не в ногу и когда все отдыхали а казарме - я насвистывая, в гордом одиночестве, маршировал по плацу, иногда шёл дождь или снег.
К моим лидерским качествам незаметно прибавилось чувство свободы - я стал регулярно ходить в самоволки или самовольные отлучки, так их называл командир роты, когда нервно куря, щедро одаривал меня трехэтажными матами и нарядами вне очереди. Конечно причинами моих регулярных дисциплинарных нарушений были женщины. Курсанты завидно сверкая позументами на фуражках и пуговицами на кителях, составляли на любовном фронте серьёзную конкуренцию коренному мужскому населению, вследствие чего, последнии встречали первых не всегда дружелюбно, особенно в темное время суток и безлюдных местах. Я же старался ходить по освещенным многолюдным улицам и проспектам и на всякий случай в гражданской одежде.
Женщины любят хорошо одетых, молодых и красивых, две первые характеристики из трёх у меня были в кармане: в большом и дружном коллективе всегда удобнее и дешевле следить за модой, ну а молодость у меня отнять было просто не возможно- я пошёл в школу с шести лет и был самым молодым курсантом в нашем училище.
Из всего моего выходного гардероба в частной собственности были только кооперативные мокасины с лапшой, они были черного цвета и почти новые, но как и любая вещь, требовали своевременного ухода. К вечеру подошвы наотрез отказывались быть частью моей любимой обуви и начинали жить своей собственной жизнью, я жирно намазывал их клеем моментом и до утра придавливал индейскую обувь увесистыми гантелями. Кожаную куртку, застиранные до бела джинсы модного покроя и мохеровый шарфик насыщенного красного цвета, приятно коловший шею, я получал от своих товарищей на прокат.
Одним прекрасным зимним вечером, когда луна особенно красиво отражалась в моих начищенных до блеска туфлях, я встретил девушку небесной красоты. Через час, мы смущённо сидели в кинотеатре на последнем ряду, а потом робко взявшись за руки, долго гуляли по набережной, тут и там под ногами валялись замерзшие воробьи. Какой-то культурист- любитель, нехороший человек, забрал ночью гантели, прижимавшие мои мокасины к полу, тем самым нарушив технологический процесс по восстановлению повреждённой обуви. Результат данных нарушений я заметил не сразу, ярким синим пламенем во мне разгорался огонь любви, не смотря на то, что ступни моих ног находились далеко от места пожара, на отсутствие подошв, они отреагировали не сразу и я несколько часов, практически босиком, бродил по белому и пушистому снегу. Ученые, занимающиеся проблемой снежного человека, напали на мой след и один из них даже защитил докторскую диссертацию.
Наши теплые отношения продолжились, моя новая знакомая, будучи студенткой первого курса медучилища, внимательно следила за моим лечением в больнице, делала утешительные прогнозы и кормила апельсинами. Когда я наконец поправился и вернулся обратно в училище, ребята скинулись и подарили мне прошитые темно-коричневые ботинки фирмы «Саламандер» - на толстой каучуковой подошве.