Темнота. Пугающая и отталкивающая, она разлилась повсюду, заполнила собой пространство — жизнь словно бы замерла. Лунного света, льющегося из окна, едва хватало, чтобы различить очертания обычной спальни. Со стороны кровати, на которой спали двое, раздался шорох. С постели вскочил мужчина и, наспех надев очки, направился к рабочему столу. Включил ноутбук.
— Ну же, давай! — прошептал он, торопя несчастное устройство. — Грузись!
Компьютер заурчал, возраст устройства брал своё. Медленно возник логотип загрузки, через минуту открылся Word. Пытаясь удержать в голове удачную и несомненно гениальную мысль, мужчина перед экраном ноутбука горестно вздохнул. Тишина. В подсветке монитора было видно лишь его напряжённое и измождённое лицо. Потирая глаза, он начал стучать по клавиатуре. Текст появлялся неохотно, словно его вытягивали из автора.
— Господь всемогущий! — взмолился писатель. — Да почему не выходит?!
Неожиданно комнату залил яркий свет лампы. Идиллия была нарушена. Несколько раз моргнув от неожиданности, Андрей Иванович устремил взгляд на дверной проём. У выключателя стояла молодая женщина и сонно моргала, привыкая к освещению. Копна её русых волос взбилась гнездом, недовольные обычно голубые, а сейчас почти что ярко-синие глаза были устремлены на мужа. Мужчина ещё раз недоуменно посмотрел в сторону и, набрав полные лёгкие воздуха, начал:
— Катя, погаси свет! Ты что, не заметила? Я пишу, а создавать произведения при свете очень тяжело! Темнота — лучший друг автора. Мне нужны тишина, мрак и покой.
— Андрюша, — протянула она, нехотя подходя к столу, — сейчас два часа ночи. У Саши завтра репетиция до начала уроков. Или ты сам повезёшь её в школу?
— А мне завтра сдавать последнюю главу книги, на выручку от продаж которой мы и живём. И ты, — он потряс перед лицом жены одной из своих книг, что случайно схватил с полки, — могла бы лучше относиться к моему творчеству. Это тебе не твои дебеты-кредиты!
Лицо Екатерины исказила мука. Тоже мне, понимает этот эгоист в экономике много. Высказать любимому горе-писателю всё, что она думает? Или лучше не развивать конфликт? Она посмотрела на Андрея. Взвихрив руками темные волосы, он молчал. Раззадорившись и повинуясь желанию наконец поругаться, женщина начала в красках описывать своё отношение к ночным «писалкам» Андрея Ивановича. Тот не выдержал.
— Знаешь что, — от яростных махов руками с его носа съехали очки, — иди ты в баню! Посплю в гостиной да в тишине поработаю! Ценитель прекрасного!
Писатель раздосадовано, неся под мышкой тихо гудящий ноутбук и шлепая босыми ногами, вышел из комнаты. Катя погасила свет и с кислой миной улеглась спать.
***
— «Отправить»! Великолепно, — зевнув, Андрей потянулся. — Ещё одна в мою копилку. Вот теперь заживём. Андрей Авдотьев — классик российской фантастики! — по его лицу разлилась мечтательная улыбка.
За окном гудела и жила улица Льва Толстого. «Хоть будь ты мегаталантлив и сообразителен, но в маленьком городишке ничего не добьешься», — этот постулат своего учителя литературы Андрей запомнил надолго. Именно поэтому восемь лет назад он вместе с женой и дочерью перебрался из Саратова в Санкт-Петербург — доказывать свою одарённость уже культурной столице.
В очередной раз направившись к окну, как он делал всегда после написания, Андрей внимательным взглядом осмотрел улицу. Вот из кофейни выходит влюблённая парочка и, держась за руки, идёт в сторону метро. Мужчину словно бы что-то кольнуло — он вспомнил ненужную, бессмысленную ссору с женой. Неприятное ощущение зашевелилось в груди. В дверь позвонили.
— Пап, просто предупреждаю, это я! Нас пораньше отпустили! Математичка заболела, — в коридоре закопошились, и через минуту в гостиной появилась светленькая девочка. Помахала рукой.
— Да, привет, Сашенька. А мама когда ушла, она тебе не говорила? Как в школе дела? — слегка невпопад и с грустной интонацией спросил Андрей.
— Поругались? — девочка ухмыльнулась. — У мамы же выходной, она ушла к тёте Наде. Записку оставляла на кухне, ты не читал? — она достала из кармана платья скомканную бумажку и внимательно посмотрела на комок в своей руке. Подумала. — А, точно. Знаешь, я, пожалуй, пойду в комнату.
— Стоп. В школе как? Опять двойка? Любительница Решетникова, погляжу? — Андрей устало снял очки. Карие глаза устремлены на дочь. — Алгебра? Физика?
— Не угадал, но тут ты сам виноват! Ли-те-ра-ту-ра! Твой прокол.
Негодование отразилось на лице писателя. Бросаться такими словами нельзя. Казалось, даже жизнь за окном на секунду остановилась. Уже готовясь разразиться гневным монологом, он присел на край стола и наставительно поднял палец. И это дочка литератора, ужас!
— Прежде чем будешь орать, предупреждаю: я непричастна! Твоя книжка провинилась!
Авдотьев опустил грозный палец. Какая книжка? Его что, включили в школьную программу? Странно, что такой интересный факт прошёл мимо него.
— Какая книжка?
— Вот эта! Утром курьер привёз. И передал, что ждёт вторую часть.
Из рюкзака Саша вытащила новенький том «Сказок от Хитрого Лиса» и кинула на стол отцу. Тот взял прямоугольничек в руки. Сверкающая обложка и тиснённые золотом буквы привели его в восторг.
— А... а в чём заключается моя вина в твоей оценке? — он продолжал любоваться книгой.
— Нам нужно было выписать из какой-нибудь литературы восклицательные и вопросительные предложения, а тут так вовремя книгу привезли твою из типографии, а мама сказала, ты занят, я твои «Сказки» и взяла. Русичка сказала, что такие «восклицательные» для седьмого класса не подходят!
Андрей слегка опешил. В смысле, не подходят? Восклицательные как восклицательные, вопросительные в порядке, всё по правилам, без возрастных ограничений и нарушений норм русского языка. Люди в издательстве не могли проколоться — обычно они делают свою работу на отлично.
— Покажи, Саша!
— Ну, вот. Страница двадцать три. «Принцесса воскликнула: „Что же ты сделал, гад долбаный!“». И вот тут, на сто четвертой. Эта же героиня. «За что, ирод проклятый?» Нет, мне, честно, нравится, а русичке не очень. Не знала, что ты так умеешь.
Наскоро пролистав книжку, Андрей покачал головой. Горе-писатель, права жена. Сочиняет, фантазирует — и тут же забывает. Такого журналисты не назовут «Борисом Стругацким современности».
Один абзац зацепил Авдотьева, он перечитывал строки снова и снова. Быть не может! Да, память уже не та, конечно, но такие вещи пропустить невозможно. Никто такого не писал, да и как редактор пустил бы это в печать? Уже не «12+»!
Остановился на внешности принцессы: «её розовый халатик нежно обрамлял тонкий стан, гнездо на голове было украшено жемчугом, а рука, тоненькая, как веточка, застыла на выключателе». Какой выключатель!
Легкий испуг коснулся души творца. Потирая руки, он прошёлся по комнате вдоль и поперёк. Сопоставив в голове некоторые факты, он затараторил:
— Саша, а ты маме звонила? А позвони! И тёте Наде набери, что-то тут нечисто.
— Пап, кстати, книжка слегка... — она сделала в воздухе жест кавычками, — бракованная: страниц двадцать в конце абсолютно чистые... А мама не берёт. О, тётя Надя ответила на сообщение — к ней никто не приходил. Странно.
— Дочь, у меня плохое предчувствие. Быть может, это звучит как бред, но наша мама... героиня моей книги.
***
Екатерина бежала по полю. Её домашний халат был украшен свежими цветами, да и выглядел он новее, нежели в жизни. Растаптывая ромашки и клевер, как это совсем не положено делать принцессе, она старалась оторваться от преследующего её рыцаря. Тот неумолимо приближался, его крик становился всё громче.
— Принцесса, стойте, куда вы? Миледи, вы же клялись, что безумно влюблены? Во мне проблема? Подождите, я вам верен!
— Да к черту тебя! Я четыре года на экономическом училась не для того, чтобы от всяких потных мужиков в железе убегать, — в своей грубой манере отозвалась она.
Споткнувшись, Катя потеряла равновесие и упала. Уставившись в безоблачное небо, она завыла от боли. Лежать было необычайно мягко.
Перед лицом появилась конская морда. Через секунду женщину подняли на руки и пристроили в седло.
— Да что же ты сделал, Андрей, гад долбаный! За что, идиот?
— Миледи, я — Антоний, а не Андрей. Но, Рододендрон, мой верный конь, но!
***
Саша едва скрыла улыбку. Её разбирал хохот.
— Папа, я слышала, в городе новые синтетические наркотики появились, а писатели — народ ранимый...
— Да ну тебя, — он рассеянно махнул рукой. — Вообще — не по возрасту информация. Мать в беде, а ты! Будь серьёзней, её нужно спасать. Ты вряд ли поймёшь, но... мы вчера поругались. Сильно. Из-за моей книги.
— И что, мама там, внутри? Нет, вообще, на её речь похоже, да и по описанию тоже подходит. Но ты не маг! Или твой «Хитрый Лис» маму силой слова туда заманил?
Андрей задумался. «Папа спятил, — пришла к выводу Саша, — окончательно и бесповоротно».
— Точно, тащи ручку! Начинаем думать, быстрее! Пустые страницы — развитие сюжета! Сила слова в действии.
***
— За что, ирод проклятый? За что? Как я за тебя вышла?!
В обеденную залу ворвался очередной клуб яркого пламени. Катерина под столом завизжала и прижала к себе колени. Кто-то заплакал.
— Нет, реализм — не наша тема! Ска-а-азки! Слышь, рыцарь...
— Антоний Благородный, моя невеста!
— Антончик, может, ты дракончика прихлопнешь? Или он нас поджарит! — она невинно похлопала глазами: дескать, как же меня, такую милую, сжечь можно? Никак!
— Всё для вас, миледи!
Выскочив из укрытия, рыцарь наперевес с мечом бросился на создание. Убедившись, что Антоний отвлекает дракона, Катя поползла к двери на противоположной стороне обеденной комнаты. Выход вёл во двор замка. Отряхнув халатик, женщина посмотрела на небо и крикнула:
— От одного отделались! Андрей, спасай!
***
— Так, смотри. Думаем внимательно, каждое слово, каждая фраза имеет свой вес.
Они склонились над столом, где лежал сборник сказок.
— Где она сейчас? — Саша выхватила книгу из рук отца. Полистала. — Вот, страница сто четыре. Дракон в замке? Серьёзно?
— Это же сказка, почему бы и нет. Принцесса в любом случае убежит от дракона. Дальше ничего опасного не будет — уйдет от рыцаря и направится в замок возлюбле... — Андрей кашлянул и поправил очки, — друга. А вот после уже нужно придумывать историю.
***
Двери замка отворились, на пороге показался молодой светловолосый человек. Брюнет. Снова блондин.
***
— Саша, прекрати! Брюнет и точка!
— Но ведь блондины та-акие милые!
***
Проводив принцессу в оружейную... в гостиную... в библиотеку, принц заказал у прислуги чай и вернулся к гостье. Присел в кресло напротив Екатерины и, глядя на потрескивающие в камине дрова, спросил:
— Зачем явились вы, Катрин? Наши отношения разрушены!
— Да, вы правы, милорд, — женщина сама удивилась своей интонации и манере говорить, — нам не суждено было остаться парой! Теперь у меня муж и дочь, которых я люблю безумно.
На столике перед ними материализовался поднос с чаем и булочками.
***
— Ну ты думай, нельзя так резко! — Андрей Иванович шлепнул дочь по руке. — Поднос нужно при-нес-ти, а не швырнуть из ниоткуда.
— Да ладно тебе, уже пофиг. Я мать спасаю, а не в литераторы стремлюсь, — фыркнула Саша.
***
— Мой принц, пришла я к вам с просьбой. Прослыли вы на всё наше королевство замечательным магом, что умеет делать, тьфу, создавать порталы в другие миры и... и... и даже измерения.
Катя сидела ровно и неподвижно, словно оцепенела. Лишь напряжённое лицо выдавало её. Руки сложены на коленях. Голова прямо, босые ноги спрятаны под подолом халата.
— Вам требуется моя помощь, куда хотите вы перенестись? — принц отпил чаю и потянулся за ароматной булочкой, улыбнулся Кате.
— В реальный мир, к себе домой! Ваш мир лишь вымысел, а вы — только персонаж, не существующий на самом деле. Сплошь обман! — сорвалось с его губ резкое заявление.
«Глава 3»
Слышен был только скрип ручки по бумаге. Высунув язык от напряжения, Андрей яростно строчил со скоростью света, периодически зачеркивая неудачные фразы. Давненько он не писал традиционным способом.
— Так ему, гаду. К жене приставать моей вздумал.
Саша на всякий пожарный случай встала из-за стола и начала раскидывать по полу комнаты, как и велел отец, подушки. Они должны были послужить страховкой для Кати, когда она перенесется обратно в наш мир. Должны были.
Чтобы посадка прошла как можно мягче, Саша притащила ещё и одеяла — мало ли.
***
За зеркалом у камина обнаружился портал. Маг, наспех сказав пару волшебных и несомненно действенных слов, активировал проход. Горестно попрощался с принцессой — ах, какая замечательная! — и отправил её восвояси. Да так и застыл — писатель бросил ручку на стол.
Посередине комнаты возник светящийся овал, чей центр переливался всеми цветами радуги. Красиво, конечно, эффектно, но Андрей предполагал, что слегка переборщил с цветописью. В воздухе появилась нога, вторая, а после и вся Катерина упала в подставленные руки заботливого мужа. Испуганная и шокированная, она успела лишь отряхнуть халат от пыли и грязи и тут же кинулась на шею Андрею. Заплакала.
— Прости, я больше не буду тебя критиковать!
— Критикуй сколько угодно. Это ты меня прости, — приговаривал он, гладя жену по спине. — Не знаю, как, не верю до сих пор, но... Сильно испугалась? — писатель внимательно посмотрел в глаза Кате. Та слегка улыбнулась. Обнялись снова.
Саша умилённо смотрела на родителей. «Теперь точно не будут ругаться», — пронеслось у неё в голове. Не посмеют.
Катя потрепала его по взъерошенными волосам и улыбнулась. Заплакала.
