Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Изнанка

Как издеваются над солдатами в дисбате

Подписывайтесь на канал, чтобы не пропускать лучшие материалы из мира разных профессий и не только Я начал службу в Красноярске, в железнодорожных войсках. Был осужден по статье 335, ч. 2, неуставные взаимоотношения: был в дежурстве по роте. Следил за порядком, встретил двух курящих, ну и побил их из-за сигаретных окурков. У одного были ушиб или перелом ребра. Следствие шло где-то полгода. Потом был суд. Прокурор запросил полтора года общего режима, но судья скостил на девять месяцев дисбата. На дисбат завозят, как правило, по одному, чтоб не могли дать отпор. Бьют долго, пока не соглашаешься на всё: мыть пол, убирать туалет, ну, по крайней мере, мне такие вопросы задавали. В дисбате есть свои касты: основная масса — это мужики. Мужики работали. Работали на хоз. дворе, либо за воротами с конвоем или без конвоя. Убирали плац, ну или занимались спортивно-массовым. Работа за забором была, если статья позволяла. Главным назывался "блатной". Им мог стать мужик, если он будет подрываться

Подписывайтесь на канал, чтобы не пропускать лучшие материалы из мира разных профессий и не только

Я начал службу в Красноярске, в железнодорожных войсках. Был осужден по статье 335, ч. 2, неуставные взаимоотношения: был в дежурстве по роте. Следил за порядком, встретил двух курящих, ну и побил их из-за сигаретных окурков. У одного были ушиб или перелом ребра. Следствие шло где-то полгода. Потом был суд. Прокурор запросил полтора года общего режима, но судья скостил на девять месяцев дисбата.

На дисбат завозят, как правило, по одному, чтоб не могли дать отпор. Бьют долго, пока не соглашаешься на всё: мыть пол, убирать туалет, ну, по крайней мере, мне такие вопросы задавали.

В дисбате есть свои касты: основная масса — это мужики. Мужики работали. Работали на хоз. дворе, либо за воротами с конвоем или без конвоя. Убирали плац, ну или занимались спортивно-массовым. Работа за забором была, если статья позволяла. Главным назывался "блатной". Им мог стать мужик, если он будет подрываться на всё, то есть на побегушках у другого блатного. Ну и браться за любую работу. Должен быть физически крепким. Любая ошибка — и даже блатной мог скатиться на самое дно. Самое дно — это были опущенные.

Ритуалом опускания было окунание головы в унитаз. При мне двое при заезде на дизель сами сразу озвучили, что они опушенные. Опущенным мог стать любой, нельзя было с ними здороваться, разговаривать, прикасаться. У них было своё место. Об этом знали все, даже офицеры.

Единственный человек, который был со всей душой к солдатам — это врач в санчасти. Потому что в санчасть закосить не получится. Люди пытались, когда я там был: глотали иголки, хлорку ели. У троих получилось, только одному полжелудка вырезали после язвы. Туда попадали действительно больные, либо с тяжело запущенной болезнью. Меня туда унесли, можно сказать, с двусторонней пневмонией. Дисбат, я считаю, посерьёзнее тюрьмы будет. Солдаты там порой совершали преступление, чтоб попасть уже на тюрьму.

Самый жесткий случай на моей памяти: когда был в карантине, парень обессилевший упал. Уже и встать не мог, а его пинками пытались поднять, в итоге оказалась, что почка у него оказала. Я думал, его комиссуют, а ему просто катетер в руку вставили и оставили в санчасти дослуживать. Да там каждый день что-то происходило, постоянно кого-то били. Бывали и суицидники.

Чтобы сокрыть побои, надевают шапку зимнюю на голову, берут табурет и пока металлический каркас тебе на шею не наденется, будут бить. Либо противогаз на голову и заткнут его. Зимние варежки вместо боксёрских перчаток, да и врача на осмотре я всего один раз видел. Она прошла, посмотрела молча и ушла.

Офицеры также. Они приходили на работу, все живы-здоровы, им напрягаться не нужно, судьба человека их не интересовала.