Гомель вошёл в состав Российской империи после того, как 5 августа 1772 года в Петербурге была подписана конвенция между Россией, Пруссией и Австрией о первом разделе территории Речи Посполитой.
Изменение государственной принадлежности города произошло тихо и мирно. Можно сказать, что гомеляне даже не ощутили никаких существенных внешних перемен, если не считать, что с начала нового, 1773 года, в городе вместо прежних польских королевских чиновников появилась российская уездная администрация, поскольку Гомель был определён центром уезда Рогачёвской провинции. Во всех иных жизненных проявлениях в городе всё оставалось по-старому, в том числе и в конфессиональной сфере.
В целом период с 1772 года до 20-х годов XIX века отличался достаточно осторожным и мягким курсом царской политики по отношению к присоединённым территориям, а также по отношению к католическому костёлу и униатской церкви в Беларуси.
Об этом свидетельствуют и сугубо гомельские факты. Например, униатский монастырь в Гомеле существовал на протяжении тридцати с лишним лет после присоединения города к России и был снесён только потому, что мешал начавшейся реконструкции всей прилегающей к нему местности.
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзене, чтобы не пропустить новые статьи и исследования!
Знаменательно и то, что граф Николай Петрович Румянцев на собственные средства построил в Гомеле новый каменный костёл, а также помогал возводить еврейскую синагогу.
В «Новом и полном географическом Словаре Российского государства…» (Т. I—VI. Москва, 1788-1789), составление которого началось под общей редакцией Льва Максимовича вскоре после присоединения к России самых восточных территорий Речи Посполитой, о Гомеле сообщалось следующее: «Местечко Могилёвского наместничества в Белицком уезде (к 80-м годам XIX века административный статус Гомеля изменился. — А. Р.], в 210 верстах от Могилёва, на правом берегу реки Сож. В нём есть земляной замок, обнесённый палисадом, три Греческие церкви, одна Униатская и одна Католическая; почтовый дом и каменный магазин, раскольничья слобода и их молитвенный храм; бывает в нём две ярмарки; жители очень зажиточные».
Примечательно то, что цитируемый географический словарь, являвшийся официальным российским справочно-статистическим изданием, не относил местное население к русскому народу.
Согласно словарю, «народ, проживающий в Могилёвском и Полоцком наместничествах, называется литвой». И хотя этнический термин литва объяснялся здесь с точки зрения недавней (до 1772 года) государственно-политической принадлежности населения указанных наместничеств, существа дела это не меняет: белорусы-«литва» совсем не отождествлялись с русскими, хотя они и придерживались, особенно в восточных районах Беларуси, преимущественно православного вероисповедания.
В указе российского сената от 19 октября 1775 года о пожаловании фельдмаршалу Петру Александровичу Румянцеву имений, в том числе и Гомеля, речь шла об имениях в Белоруссии (выделено нами. — А. Р.). Это ещё раз свидетельствует об устоявшемся к концу XVIII века восприятии населения восточных районов бывшего Великого княжества Литовского как белорусов — народа, родственного русским, но не идентичного им.
В стереотипе поведения гомелян XVIII века белорусская сущность не получала какого-либо намеренного выражения. Их этническая инертность и русинская покладистость сочетались с усвоенным генетически (от предшествующих поколений) сознанием своей «переходности» — не только в историческом плане, но и в этнологическом отношении. Православный же менталитет гомелян позволял правительству русской императрицы смело, без опасений отдавать город новому владельцу «для увеселения».
Продолжение статьи читайте на Краеведческом сайте Гомеля и Гомельщины.