Глава 20
Возвращение в Бастион наполнено красками также, как экспрессия импрессиониста, кто-то обстоятельно разворошил наш “муравейник” и теперь мне впервые предстал образ школы перед празднованием Дня Основания. Впрочем, перенять настрой удаётся быстро и катализатором здесь работает пара оставшихся дней до празднования – каких-то сорок восемь часов и начнётся действо, а нам нужно успеть. Я, когда только на второй этаж поднялся и увидел всё ещё висящую ткань, что скрывает наше творчество, то чуть не осел с досады. Дурная башка чуть не наделала делов, хорошо вспомнил – мы так и задумывали, сердце понемногу начало успокаиваться и можно идти в класс.
Взгляды ребят быстренько остановились на мне, мол, какая будет реакция? Наверное, только лицо может передать впечатления, ибо слова пока подобрать трудно – аудитория полностью закончена и теперь мы в рубке управления космического крейсера. Стало заметно темнее, но многие участки подсвечены и свежая краска особенно сочно раскрывает всю космогоничность, а также это всё благодаря мастерской работе участников. Агнии удалось блестяще подобрать гамму, да так, что с разных ракурсов можно даже фотографии делать – немного обработки и уже будет действительно корабль.
– Ахренеть просто, ребята!..– высказал я возникшие эмоции. – Как же сильно и убедительно!.. Молодцы!
Начался крик и гвалт, всё радуются и смеются, спрашивают о Комиссии, Кремния наравне с воспитанниками хлопает по плечу и повышает голос, дабы сказать что-нибудь. С пол часа мы беззаботно болтаем и просто наслаждаемся готовым проектом, коридор тоже почти закончен – Агния сейчас рисует и, к небольшому огорчению, в классе отсутствует, её осталось докончить последний арт, потом заключим в багет и повесим. Форму для экскурсоводов дошьют завтра и, ввиду почти достигнутого финиша, нас освободили от уроков, правда, никто домой не идёт, ведь нужно ещё унести оставшийся строительный инвентарь и вообще – тут очень весело.
Довольно быстро всё необходимое расположилось на складе, а обед, во всей аппетитности, в желудке. Я уже довольно сильно соскучился по Агнии, ребята сказали, что точно не знают где она рисует, но в школе с утра видели. Первым делом иду на крышу, что сейчас ближе, там, на одной скамейке четверо девочек о чём-то шумно щебечут, на других немного обедающих школьников. Поспрашивал, но здесь одноклассница не была замечена.
Следующее место – парковая зона вокруг школы, возможно, где-то под деревом на травке Сапа-девочка нашла рабочее место? Поиск вновь не дал результата, слегка уставший, возвращаюсь к наполовину опустевшему классу. Почти дежавю, но войдя под скрывающую декорации стен ткань, в конце коридора вижу Агнию – рисует, а под ней какой-то забытый богами табурет.
– Привет, – тут же сказал я, с распирающей улыбкой.
– О, и тебе…– словно тень ответила, а не живой человек.
Девушка с трудом возвращается в реальность, добавляя:
– Вы уже приехали? Как дела?
– Да всё в порядке, поездка прошла хорошо, но в двух словах не расскажешь, – ответил я, разведя руками. – Давай сходим куда-нибудь, в столовую или кофейню вообще?.. Можно даже к Веронике – вон дверь.
– Ой, ну я рисую, надо закончить, – Агния так мило наморщила лоб, что мои переживания тут же испарились.
– Ну, знаешь, мне совсем не по душе, что ты так много работаешь, – всё же отчитал я. – Отдых необходим. Часик-другой не повлияют на сроки, пойдём!..
Пока девушка вяло пыталась противиться, дверь к председателю открылась и через ткань безошибочно вижу силуэт Вероники. Правда не только её – видимо весь Ученический Совет в сборе.
– Я щас, – сообщил и нырнул под полог.
Вероника оборачивается на шум и серьезные грани лица преображаются в лёгкой улыбке, мы здороваемся, и я осторожно интересуюсь насчёт “попить кофе”.
– Мне жаль, Матус, но сейчас очень занята – столько всего накопилось! Может позже?
– Нет-нет, занимайся делами сколько потребуется. Извиняюсь, даже не подумал о них, – скороговоркой выпалил я, смущённо пятясь.
– Ну вот, теперь я чувствую огорчение.
Губы председателя сжались, я заставил мозг думать так, как он никогда не думал – найти нужные слова поддержки:
– Вероника, испить кофе я могу в другом месте, тем более – пригласил Агнию, но… такое, как готовишь ты – только здесь! – начал излагать я. – И для этого нужна атмосфера, обстановка… как можно просить об организации этого действа, когда на тебе ответственность неотложных дел?.. Прошу прощения и смею уверить, как только всё будет улажено – тут же явлюсь!
Лицо председателя сыграло многими гранями эмоций и в итоге, со смехом, слышу:
– Благодарю. Ты всегда, как скажешь…
Счастливо ныряю обратно за ширму, вдруг засмущавшись, что диалог слышала Агния. Удивление и восхищение всё вымели из груди, ведь художница вернулась к экрану и вся в творчестве. Немного даю себе полюбоваться и уже настойчиво, осторожно обхватив плечи, поднимаю с шаткого сидения.
– Пошли, небесных дел мастер.
– Кто-кто? – пролепетала она.
– Ангел, плоть обретший – вот кто!
Любуюсь изумлённым глазам светловолосой художницы.
– Хм… но я человек, Матус.
– Ты просто ещё не знаешь, – произнёс я, таинственный вид на лик опуская.
– Смешной ты такой.
Агния заискрила смехом в голос.
Уже по дороге к школьной столовой передумал туда идти – лучше в какое-нибудь заведение. Девушка из творческого запоя вынырнула и, желудок, издал весьма прозаичный звук, так что решение я принял верное, а то с такой увлечённостью, она может и в обморок упасть.
Кофеен рядом не оказалось – это не плохо, ведь нам бы поесть. Смартфон показывает в полуквартале ресторан “Семь Блюд”.
– А мы туда, кстати, продукты поставляем, – рассказала Агния, стоило сообщить направление.
Удивлённо смотрю на спутницу.
– Так блюда будут ещё и “с огорода”?
– Ну да.
– Класс, – выдал я с поднятыми большими пальцами.
У меня особого голода нет, поэтому перекусываю салатом, зато какая радость наблюдать, как ангел напротив аппетитно кушает. Маленькие порции исчезают за розовыми губками, далее сосредоточенное пережёвывание и процесс повторяется. Вид имею может и глупый, но умиление зашкаливает. На внутренней стороне указательного и среднего пальцев девушки – красные пятна от пера, видимо, держать вилку больно, и Агния взяла её в кулачок. Я сейчас просто расплавлюсь… Голод же так терзает художницу, что глаза от тарелки вскидывает редко, но и в эти мгновения моё сердце замирает.
Получил такую порцию радости, что готов просто оставить все имеющиеся деньги, да ещё обнять каждого работника, однако официант отказался брать плату, поясняя:
– Мы хотели бы сделать вам подарок, если разрешите.
Агния после пояснила, что возможно они узнали её, ведь обычно представитель ресторана сам приезжает за продуктами. В это можно поверить, но я, кажется, предела счастья и радости на сегодня достиг, просто улыбаюсь всему миру.
Глава 21
По большому счёту, можно идти домой – основные работы закончены, из одноклассников только Агния осталась, что вновь рисует на табуретке в конце коридора. Я отошел поодаль и наблюдаю: она то губку закусит, замирая дланью над экраном, то подожмёт их и лёгкими штрихами нанесёт линию. Старательно не смотрю на результат творчества, хотя и подмывает, готовых распечатанных артов на стенах пока нет – стоят рядком, прикрытые тканью. В их сторону поглядываю с трепетом, как на святыни, уверен, перед каждой буду стоять подолгу – особенно там, где будущее, потому и жду, чтобы скопом, сразу, всей мощью…
Стою почти к другому концу коридора – там, где дверь в нашу аудиторию. Между мной и оставшейся для прохода других учеников частью коридора, ширма из белой ткани, поэтому, в общем, видно, когда кто-нибудь идёт. Из кабинета выходит Вероника, по отсвету в руке понимаю – смотрит в смартфон, с озорством решаю чуть-чуть напугать. Если внимание также будет прикованным к экрану, моё положение останется незаметным, немножко готовлюсь, удачей служит место – ткань здесь внахлёст и можно свободно выйти. Вот уже председатель рядом, глушу смех, чтобы не испортить план. Изящная и прекрасная, поблёскивая льдом на вставках, проходит мимо – всё, пора! Резко подаюсь вперёд и слегка тыкаю в спину пальцем.
Наверное, так у рысей или леопардов происходит – шипят, вздыбив шерсть, конечно, Вероника человек, но ощущение схожее, меня аж пот холодный прошиб и горло сжалось, потому как фиалк в глазах прожигает до основ существа. Напугать фурию невозможно, а вот вызвать гнев вполне! С кошачьей же скоростью схватывает за руку и сейчас ладонь председателя горяча, как пламя, если б не это, точно упал бы, ведь сейчас Вероника совершенна. Стремительно сходящий с лица воинственный блеск и этот образ девы битв, просто запали в душу, волна восхищения захлёстывает, даже глаза щиплет.
– Матус! Ты чего?! – выпалила Вероника. – Ой, прости… чего я так!.. Хотел меня напугать? – закончила уже с нотами огорчения.
Я же вновь проталкиваю слова через горло, а глаза жадно скользят по капелькам пота на лбу девушки:
– Да ничего, всё хорошо…
Как под гипнозом достаю платок и тяну руку промокнуть капельки, Вероника позволяет. Уже подугасшие глаза, приобретают новый огонь, тот самый, опасной страсти, но я продолжаю, пока не вытер насухо, причём левую руку девушка всё так же держит своей.
– Вот, теперь хорошо, – произнёс я всё ещё под дурманом от увиденного. – Чего-то не удалось толком напугать, да?
– Отнюдь.
Так и стоим, глядя в глаза – я, с перехваченной рукой и председатель, сжимая моё запястье. Некий шум вывел из ступора и наконец, лица осветили улыбки, прошла ещё пара минут в словесной попытке сгладить неровности ситуации, и мы разошлись. Я иду к Агнии, попрощаюсь и домой, а Веронике предстоит ещё порешать задач, всё же нагрузка на председателя выше, ввиду надвигающегося празднования.
Следующий день зачинается странно, ведь обычно представляю его в школе, учебную нагрузку, там, план занятий, сегодня же всё иначе – Бастион, словно ледовый карниз, замер готовый сорваться в грядущие мероприятия. Уроки отменены, однако и с подготовкой к празднованию закончено почти по всем параллелям, есть несколько мелочей, но лично мы быстро развешали готовые картины, забрали форму из швейного клуба и немного подремонтировали участок стены. И, как бы всё на сегодня. С часок порубились в мультиплеере игр для мобильных, а потом ребятам стало скучно, и я отпустил по домам и делам.
А вот самому нравится, видеть школу в таком виде не приходилось, всё в новинку. на месте стадиона выросла концертная площадка – гуляю перед ней, наблюдая за двумя работниками, может делают проверку или просто следят за инвентарём. Далее пара кругов по парковой части, летний день, на небе лёгкая хмарь, будто в акварельный голубой подмешан белый. Ещё хочу по этажам погулять, с выходом на крышу, но перед этим звоню Веронике и после приветствий:
– Не отвлекаю?
– А можешь?
Смеёмся.
– Ну просто, вдруг у тебя собрание или ещё что важное, – пояснил в итоге.
– Ты можешь звонить в любое время, Матус, и приходить тоже.
Вдруг понял, что интонация и голос в такие моменты особенные, уже знакомый, но столь таинственный, полный силы, что тяжело описать. Здесь и глубина, и легкая томность, и скрытая страсть, будто едва ощутимые колебания от далёкой грозы.
– Кхе, – аж горло сжалось, – это очень важно для меня, спасибо.
– Всегда пожалуйста. Может вернёмся к вопросу, по которому ты звонишь?
Можно найти в словах нотки укора, но в интонации их нет в помине – Вероника всегда изящна и мягка.
– Да вот, хочу узнать где ты и чем занимаешься? – озвучиваю я.
– В кабинете, пишу письмо директору и главе преподавательского совета. Зайдёшь? – моя визави безошибочно считала намерение.
– Да, буду через пару минут.
Вот уже больше месяца прошло, как я в школе и как повстречал Веронику. В первый раз, кажется, по какому-то делу с чином старосты, я шел чуть ли не вприпрыжку, но и сейчас тоже самое – кабинет председателя и сама девушка, подобны ветру и земле на горизонте, для измученного штилем корабля. В груди томление, почти бегу, ведя рукой по белой ткани в коридоре.
Дверь поддалась легче обычного, вижу, как Вероника опускает протянутую было к ней руку.
С улыбкой спрашиваю:
– Надо идти куда-то?
– Нет, просто. Не обращай внимания, – тут же ответила она и, сыграв тонкой мимикой лица, спрашивает, – кофе?
– Ага. Прям соскучился.
– По моему кофе?
Это прозвучало хотя и обычно, но внутри всё странно сжалось и чуть перехватило горло.
– Ну-у, – запнулся я с ответом, – да. И вообще.
Вероника одарила фиалковым взором, умолчав про “вообще”, впрочем, я и сам пока точно не знаю, что в него заключил.
Тем временем, с теплым взором бегу по обстановке кабинета, отскакивая от блестящих лакированных деталей и замедляясь на коричневом кожи… ах! эти, где-то потрёпанные, книги и уже глубинно-родной запах кабинета, смешанный с терпким ароматом кофе – такая прелюдия нужна для того, чтобы с желанием и тягой оглядеть образ девушки: волосы в сеточке, серьги, форма на прекрасном теле и крепкие линии икр в тёмных колготках – классика, смело дающая фору классике кабинета.
Я замер, пока голос председатель не вывел из транса:
– Проходи, Матус, а то как в первый раз.
– А что, я тогда также стоял? – переспросил, сдвигаясь наконец с места.
– Хих, – сверкнула зубами председатель, – не только тогда. Ну это не беда вовсе, давай лучше решим, что будешь из сладкого?
– Всё, если только у тебя не очень большой ассортимент, – заявил я в стиле “гулять, так гулять”.
– Мне нравиться твой подход, – хихикнула Вероника.
Через пару минут низкий столик уже хвастает разнообразием сладких угощений. С воодушевлением отпиваю из чашки, чуть обжигающий кофе вызывает бурю вкусовых ощущений и пытливый взгляд председателя оценил реакцию, плавно сместившись вниз, ну, мне скрывать нечего и вдогонку посылаю пирожное – теперь по лицу точно видно блаженство.
– Вероника, – начинаю чуть погодя, – как успехи, дел много осталось?
– Уже всё почти, если говорить о времени “до празднования”, – сказала она, тоже делая глоточек. Алые губы едва-едва касаются тонкой грани фарфора. – Про отчёты уже сказала, ну и там в зависимости какой ответ придёт.
– Это письма которые? – по-дилетантски уточнил я.
– Да, финотчёты по теме подготовки к Д.О.
– Свои траты указала в них, помнишь, когда ещё карту давала?
Вероника приятно рассмеялась и отвечает:
– Спасибо, Матус, здесь нет проблем.
– Ну и хорошо.
Возникло молчание. Допивая кофе, гляжу в окно – летняя сытая зелень под жаркими лучами и голубеющие кусочки неба сквозь листву. Вдруг мозг взбудоражился от мысли, кою спешу озвучить:
– Слушай, а ведь завтра праздник и мы тоже можем в нём поучаствовать, отдохнуть, повеселиться!..
– Да, – отвечает она, как бы подталкивая дальше.
– Может тогда, ну, вдвоём, – делаю непонятные движения руками, – пойдём? А то всё подготовка, да подготовка, надо и плоды вкусить.
– Я согласна.
Уста Вероники могут произносить обычные слова очень волнующе. Нутро подскакивает и кувыркается от них – крайне эмоциональные моменты.
А девушка размыкает их вновь:
– У тебя есть планы на вечер, Матус?
– Да особо никаких, – быстро ответил я.
Девушка окинула интригующим взором.
– Предлагаю съездить в одно очень интересное место.
– Давай, а куда? – я уже загораюсь.
– Хотелось бы сделать сюрприз, ты не против?
Её глаза теперь искрятся весельем и озорством.
– Я за, можно прям сейчас, – сообщил я лихо.
– Что ж, поехали.
Исказил лицо в раздумьях – что-то стучится в сознание, Вероника уже пошла собирать вещи, как мозг озарился:
– Стой, а письма?
– Ну вот, не даёшь по-безрассудствовать, – сказала она, великолепно улыбаясь. – У меня на смартфоне синхронизация школьной почты, прошу, не волнуйся.
Со смехом отвечаю:
– Тогда ладно, хотя кто здесь ещё не даёт безрассудству дороги, надо приглядеться.
– Хм, я могу поставить его на автономный и всё, – покручивает мобильным в руке.
– Не, не надо! Я понял уже, что ты решительная девушка.
Мы выходим, оставляя позади великолепную дверь, а диалог продолжается:
– Говоришь решительная…– протянула Вероника задумчиво.
– Ну да.
– А для девушки это хорошо или плохо? – спросила неожиданно она.
– Хм, – даже удивляюсь таким словам, – думаю, что это вообще не корректный вопрос. Решительность – свойство характера, набор врождённых или наработанных черт поведения.
– Хорошее изложение, но всё же, Матус, в обществе есть убеждённости касаемо полов. Ты наверняка слышал фразы, типа “поступил по-мужски” или “ведёт себя как девочка”?
Вопрос лёгким эхом отражается от стен лестничного марша, улыбка на лице Вероники мягкая и приятная, располагает к содержательному ответу.
– Ну, если можно, то я выражусь философски, – вопросительно взглянул я. Вероника кивнула. – Думаю, причина не в решительности, просто, люди чаще всего очень неохотно впускают в жизнь новизну. Чего бы та не касалась, каждый человек выставляет свой белый список – это ещё одобряю, но всё остальное прочь. Вроде бы нормальная реакция, все так делают…
Прочистил горло, а мысли успели собраться в дальнейшие цепочки.
– Вместе с тем, всегда есть такие, что думают иначе, смотрят с другого ракурса, слышат по-другому… Тоже, казалось бы, знакомое дело. Большая часть – иммунная система, что не даёт всякому легкомыслию пошатнуть основу организма, а меньшая – развивает эту самую иммунную систему!.. Только я не люблю позицию “как бы мне не запустить лишнего, сделаю-ка щелочку поменьше”. В ней нет развития, ибо вектор стремления направлен в сторону сужения вариантов.
Девушка внимательно слушает, а мы уже по дороге к лимузину, что поблескивает в нашу сторону жемчужным отсветом.
– И всё же есть основные силы армии, а есть разведка, – прибёг я к очередному сравнению, пытаясь выразить соображения. – Нельзя всей гурьбой шастать на право и лево. Нужно разведать, проанализировать, а потом уже решать куда направить всю мощь народа.
Вот уж и двери машины мягко прихлопнули звуки с улицы и в ощущении концентрата комфорта и роскоши я продолжаю:
– Мы вновь можем видеть понятие гармонии – идеальная пропорция, – проговорил я, поднимая указательный палец. Вижу, что Веронике интересно, но речь идёт о каких-то очень далёких понятиях, надо переходить ближе. – Всё это в плане обсуждения характера поведения парней и девушек имеет важно значение. Очень многое мы знаем о мире от прошлых поколений людей. И часто эта информация принята безоценочно. Решительность – инструмент для любого человека и потому вторичен. А вот к чему он его применяет – важнее всего.
Возникла лёгкая пауза, после которой Вероника начинает говорить:
– Спасибо, Матус, прекрасные рассуждения. Думаю, ты прав.
– Кхех, – засмущался тут же я, – тебя надо благодарить. И за похвалу, и за поднятую тему. А вообще, если проще – женственность она не в характере. Её видно во всём. Девушка может стараться и говорить по-особенному, и кушать, и рассуждать, но как сядет на стул – всё! Сразу всем понятна наигранность. А в иной лишь слепой и глухой может не ощутить женственности, утончённости, благочестия.
Слова отзвучали, и председатель вновь поддержала их справедливость, мы сместили акцент на более простые темы, но беседа вскоре истончилась.
Глава 22
Прошло часа два, как Вероника предложила попутешествовать, я сижу в наушниках и читаю со смартфона комикс. Спутница дремлет, источая манящий и приятный образ в купе с потрясающим самообладанием, ведь даже сейчас видны штрихи осанки и мышцы шеи держат голову прямо. Как же хорошо, что удалось повстречать такого выдающегося человека, прекрасного во всём, счастливо любуюсь ещё раз на великолепный профиль, скользнув по деталям, но отдернул себя и глаза вернулись к экрану. Казалось бы, созерцай спящую вволю, вот только совесть наставительно качает пальцем.
За окном холмистые луга с темными участками пашней, то тут, то там радуют глаз домишки или склады. Автомобиль начал торможение перед съездом с трассы – сворачиваем на дорогу, что лениво изгибается меж двух полей и растущих у обочины деревьев, а уже после – дом с большим двором. Оставив всё это позади, едем по прямому участку, но скоро вновь изгиб, уже к лесу, где зеленеют и качают кроной преимущественно лиственные, с темнеющими местами сосен. Пока любуюсь красотами, председатель уже проснулась и вовремя, ведь среди лесного массива показался целый комплекс. Во все глаза разглядываю открывающийся вид, верным будет сказать, что система зданий средняя по размеру и хорошо видно работу мастеров, создававших проект – всё скомпоновано и выстроено с высшей эффективностью. Хорошо ощущается гармония цвета, где выбрана пастельная палитра, преимущественно в голубую и синеватую области. Вид очень технологичный, с множеством стекла и алюминия и воодушевление набирает обороты, ведь это точно научный объект.
Поворачиваюсь к Веронике с вопросом:
– Ух, какое! Что это за комплекс?
– Помнишь, я рассказывала об экспериментах с новыми носителями информации – это здесь, – взялась рассказывать она. – Руководит отец, поэтому я могу проезжать на территорию.
– Круто! Покажешь мне всё? – тут же попросил я.
– Ну, на сколько получится, – пообещала она с улыбкой.
– Блин, как классно!
Я ещё раз оглядел близящийся научный объект.
– Также, – говорит спутница, – предлагаю выбрать люцифер для твоей мамы.
Я, ещё слабо веря в услышанное, воззрился на девушку.
– Да ладно? Что правда можно?
– Конечно, – серьёзно кивнула она.
– А у тебя потом не будет проблем?
– Нет, – заверила она, помотав головой. – Давай к отцу зайдём и спросим, но я уверена, что разрешит.
Душа рванулась к пяткам и надёжно там осела – встретиться с отцом Вероники представляется также, как встреча едва взятого на службу юнца, с выкованным многими битвами воеводой. С большим трудом беру себя в руки и сглатываю.
Девушка в изумлении спрашивает:
– Ты чего, Матус? Он вовсе не страшный… Но, если хочешь, одна схожу.
– Нет, всё нормально, это я так. И вообще, извиняюсь за подобное поведение, – хмуро добавил я. – Так что пошли, заодно познакомимся.
Девушка идеально опустила случай в небытиё, и мы дружно вышли из лимузина. На стоянке, аккуратными рядочками, припаркованы автомобили персонала, так же видна часть белого грузовика, что стоит с левого бока здания. Пропускной пункт остался позади, где линкор Вероники узнали ещё издали.
Вокруг царит благодать, что состоит из птичьего пения, игривого свежего ветерка и шепчущихся деревьев под солнцем, идём ко входу, Вероника чуть впереди и стало интересно, а меня пропустят, всё же объект-то важный? Хотя, зная возможности председателя, легко вериться в положительный результат.
И действительно, потребовалось лишь расписаться в расположенном на стене экране журнала. Пока обстановка напоминает офисную, после узкого прохода с журналом, мы оказались в просторном холле, где стоят диваны и кресла возле окон, имеются столики, понимаю, что здесь зал ожидания, всё же мы не на заводе или шахте.
– Официальное названии НИПК “Ореол”. Большую часть комплекса занимают испытательные и производственные части, как наиболее требовательные к площади. Есть и административный отдел. Ближе к лесу отстоят вспомогательные здания, в том числе жилые. Давай сейчас в кабинет к отцу, а потом куда захочешь.
– Давай, – со смехом согласился я. – Так рассказываешь, будто есть опыт гида – хорошо получается.
Вероника бросила выразительный взгляд.
– В точку попал – иногда вожу гостей.
– Блин, да быть не может?! – не поверил я.
– Может, Матус, может, – констатировала она. – Персонал то для этого есть, просто папа считает, что у меня лучше получается.
– Интересный человек, твой отец, – заключил в ответ, не особо поняв смысл этого.
Девушка повела меня вправо по коридору, мы прошли небольшой участок остеклённого коридора, что соединяет разнофункциональные части комплекса. Решили идти по лестнице, хотя лифт в наличии. Ещё с коридора я увидел, что здание в три этажа, пусть и повсеместная прозрачность позволяет подсчитать это чаще привычного. Лестница тоже даёт панорамный вид, есть выходы на балконы и даже на крышу, ну, пол, потолок и стены конечно нормальные, в смысле прозрачности.
Обстановка очень приятна чувствам: зрительно, хорошо подобраны зелёный цвет ковролина, светло салатовых стен и освещение, в отлично вентилируемом воздухе витают приятные нотки лугов и леса, в целом, административная часть вписана в окружающее пространство природы и это весьма впечатляет.
Площадь этажа малая и мы быстро оказываемся перед ещё роковой дверью и надписью: “Исинн Георг”.
Глава 23
– Привет пап, – зашла Вероника без стука.
Я вторю, но официально.
– Добрый день ребята, – отвечает встающий мужчина, протягивая руку. – Исинн Георг.
– Драй Матус, – с трепещущим нутром представился я.
Впечатлений просто море: это и кабинет, что бьёт минимализмом, такой светлый, с оттенками серого, синего и росчерком элементов в тёплых тонах, и сам хозяин тоже – смутил и восхитил одновременно – высокий, в меру спортивный, но скорее быстрый, чем мощный, глаза серо-голубые, острые, ум, что скрыт за ними, титанически силён. Я даже не знаю, как это пришло, просто понял вдруг – передо мной стоит обладатель выдающегося интеллекта. Волосы у Георга того же тёмно-русого цвета, что и у дочери, а на лице красиво отпущена щетина. По приглашению садимся на диван.
– С чем пожаловали? – сразу за дело взялся он.
– Нужен люцифер, сравнимый по весу с моим, – так же с места рванула Вероника. Я ожидал некоей беседы, что-нибудь из ряда семейных вопросов, но деловой тон взял обороты.
– Огранённый, – скорее утверждая, чем спрашивая произнёс Георг.
– Именно.
Взгляды дочери и отца пересеклись, готов утверждать, что это скорее напоминает дуэль, мужчина отвел первым.
– Вероника, ты же понимаешь…
– Пап! – сыграла голосом девушка.
– Хочешь сказать, что…
– Да.
Лицо директора претерпело мимические метаморфозы и как итог – кивок. После слов благодарности, попрощались и выходим, яснее ясного, что глубина недоумения и смятения готова поглотить моё сознание – вообще непонятная сцена и точно не ожидаемая.
Останавливаемся на лестнице, ведь я уже не могу держать в себе:
– А-э, как бы… Что это было?
Вероника торжествующе улыбается, причём явно давно.
– Ну, я выиграла дуэль и это прекрасно.
Я чуть за голову не схватился.
– Вообще не врубаюсь о чём ты? Какой-то спор на люцифер?
– Хе-хе, – торжествующе рассмеялась она, – нет, Матус. У нас с отцом есть давнее соперничество – он считает, что умнее и сообразительнее. Сегодня я продумала все возможные лазейки для отказа и закрыла их. Это победа.
Я попробовал сбросить напряжение в нервном смехе.
– Выходит тебе важнее было одержать интеллектуальную победу, чем получить люцифер? – уточнил следом.
– Не совсем так, просто знаешь какой он иногда заносчивый? Конечно, сколько бы не проходил тестов – высший бал… Фотографическая память… потрясающая смекалка и работоспособность… А тут раз и проиграл!
Вглядываюсь в искреннее выражение радости на лице моего идола. И в ответ:
– Теперь понятно. Ну, что ж, поздравляю и спасибо.
Девушка заискрила глазами.
– Пошли, сначала выберем камень, а потом уже благодари. Там есть очень впечатляющие.
Вновь начался путь открытий и, через знакомый холл, мы идём прямо, в отделке превалирует серый цвет с гладкими поверхностями – либо кафель, либо сталь, либо стекло. Справа и слева открываются лабораторные отделы, где все сотрудники в спецодежде, многие за мониторами, остальные возле непонятного оборудования, приятно видеть частые улыбки на лицах и слышать доносящийся смех в разговорах. Вероника ведёт дальше, к компактной камере хранения.
– Здесь и временно, и на постоянной основе содержат образцы, – рассказывает дочь Георга. – С люцифером уже всё, то что сейчас покажу – наверняка последние из синтезированных. Во всяком случае в рамках нынешнего проекта комплекса.
– Звучит как-то грустно, – отметил я.
Вероника обернулась, под шорох закрывающейся стеклянной двери.
– Да, пожалуй. Ну может ещё найдут куда применить.
Камера хранения – столь же холодное цветом место, ибо кругом чернеет пластик отсеков, тёмно-серая сталь ручек и накладок. Пол в тех же тонах, а на одной из стен есть монитор, председатель быстро нашла на экране нужный номер и ввела код доступа. Справа, по окантовке, высветился один из ящиков, я прямо залюбовался на это действо – казалось, что внешняя часть монолитна, а теперь там бегают огоньки – прекрасное решение.
Вероника выдвинула блок, подобный полке в шкафу, только в раза три длиннее, в нём, под стеклянными крышками, лежит несколько десятков камней. Глаза впиваются в неземную красоту и глубинное мерцание – словно колдовство какое-то.
– Здесь уже огранённые, – поясняет Вероника, – чуть меньше размерами, конечно, но они прекрасны. А там в начале – оригинальный кристалл, каким он синтезируется в результате побочного эффекта. Тебе они больше нравятся, что ли? – спрашивает она, видя, как больше смотрю на первородные образцы.
– Да, – с воздыханием отвечаю я, – вон тот, похожий на корону.
– Кальдерический?
Интересное слово возвращает к действительности.
– Это как?
– Ну, в виде кальдеры, тоже, что кратер, только больше и выглядит примерно так, – отвечает она, грея улыбкой.
– Ну да, наверное, – согласился я, обретая первое знакомство с кальдерами. – Его можно взять?
Изящные пальчики вероники вытащили кристалл, и я, увидев ближе понял, что же в нём нравиться – дикая, математически выверенная красота. Основание круглое и плоское, как таблетка, по контуру вздымается шесть конусов, ограниченных окружностью, но краёв острых нет, всё словно из мельчайших кубиков-кристаллов и струящийся изнутри свет рассекается на мириады блёсток.
– Раньше и не замечала его, – заворожённо покручивает девушка кристалл, размером с ноготь.
– Хех, а меня сразу привлёк.
Обращаю внимание на восхищённый блеск в глазах Вероники и сердце защемило – прекрасная девушка и великолепный венец технической мысли, подходят друг другу идеально.
Со всем чувством обращаюсь:
– Тогда забирай себе, а маме другой выберем.
– Хм, – лицо Вероники обрело таинственность и глубину, – нет, Матус, именно его и следует дарить. Как самый дорогой в плане личных предпочтений.
Такое признание и слова очень сильны, они с трепетом отзываются в душе.
– Что ж, тогда спасибо. Ты вновь творишь чудеса.
День почти кончился, когда мы вновь оказались на стоянке “Ореола”, дочь Георга сумела показать каждый заинтересовавший уголок в подответственном ему комплексе и я очень доволен. Впечатление от люцифера оказалось сильнее всего и мысли периодически возвращаются к коробочке с камнем, но и научный концентрат впитывал глазами жадно. Такая масштабная система умещается в столь компактном месте, что диву даюсь, сколько сил вложено в реализацию. Плюс к тому, гармоничное соитие нескольких принципов и концепций, с какой стороны не подойди, а Научно-Исследовательский Производственный Комплекс “Ореол” великолепен.
– Тебя домой? – уже в машине спрашивает девушка.
– Ага, – счастливо ответил я, прибавляя следом, – было классно, Вероника. Знаешь, как порадовать и впечатлить.
– Мне и самой приятно, что удалось, – озарилась она улыбкой. – Может расскажешь, как планируешь его подарить?
– Пока особых идей нет, – сообщил я, вспоминая даты. – День рождения у мамы зимой… поженились они весной, так что вручу просто так.
– А ты, когда родился? – спросила Вероника.
Я вдруг понял, что не могу точно ответить.
– Хм-м… двадцать второе, а месяц то ли июнь, то ли июль.
– Не помнишь точно дату рождения? – со смехом переспрашивает спутница.
Подкатило даже смущение.
– Ну-у, как-то всегда путался в этих датах.
– Насколько помню из резюме – шестёрка была, а это значит уже скоро. Подарить матери подарок на свой день рождения – очень достойно.
Я аж зажёгся.
– Слушай, ведь точно – праздник-то больше у родителей! Ну так, с точки зрения здравомыслия.
– Именно, – кивнула девушка.
– Вот ведь крутая идея, спасибо. Надо подумать теперь, что отцу подарить.
Губы девушки изогнулись в улыбке, в купе с загадочным выражением лица.
– Можешь не напрягать голову, твоему папе это не нужно. Вот увидишь.
– Да ну? – удивлённо воззрился я. – Ну ладно, раз ты говоришь не надо, то и не буду.
Я откинулся на сиденье, слегка сползая, а в голове ещё гудит недавняя экскурсия.
Решил поделиться:
– Ух, сколько всего сегодня случилось…
Председатель отвечает улыбкой, а за окном уже фоном проносится лес и поля следом. Впереди ждёт пара часов пути в компании с поднебесным образом красоты и величия, а роскошная обстановка салона, в купе с максимальной цифровой вооружённостью, готова мгновенно предоставить все имеющиеся удобства. Например, реши я зайти в Сеть – пожалуйста, никаких проблем с местностью, а скорость транспорта не будет влиять на качество доступа, скорее всего даже поиграть можно, хватит и производительности, и, возможно, есть установленные игры. Акустика бы ласкала уши всей богатой атмосферой приложения… Только это лишнее, даже тени желания нет.
В груди приятное томление, а горло иногда поджимает – пытаюсь взять барьер разговора – это странно, сколько уж всего приключилось и бесед проведено уйма, но когда созерцаешь лик Вероники, когда взгляд ведомый истомой находит изгибы фигуры, краски и грани школьной формы, то словно паришь и по венам бежит кровь с эмоциональной вестью в каждую клеточку, а органы и их системы, превращаются в бродячих музыкантов и куражатся, кто во что горазд. Как тут слово вымолвить?
– Наверное я всё-таки попрошу Сапу нарисовать этот взгляд, – огласила Вероника.
В словах девушки прозвучала затаённая стихия, но ангельский образ Агнии вдруг умиротворил нутро.
– Какой такой? – переспросил я.
– Твой, Матус. Это можно запечатлеть лишь руками мастера.
– Кхе, – смущённо прочистил горло, – ну, вот хочу всё спросить – правда, что люцифер очень дорогой?
– В финансовом плане? – уточняет она.
– Да.
– Правда. Сумма очень большая, но никто в “Ореоле” даже не думает продавать – бессмысленно. Это отец ради интереса подсчитал затраты на производство.
– Ну, а как можно выразить эту сумму? – пытаюсь получить больше точек опоры я.
– Та-а-ак… примерно четыре-пять таких автомобилей, – ответила она, обводя перстом полукруг. – С учётом того, что это не стандартная модель, а спецзаказ.
– Впечатляет, конечно…– поползли брови на лоб.
– Но, Матус, – взялась пояснять она, – ценность его выражается в красоте и это главный критерий.
– Согласен, – живо закивал я, – просто очаровательный.
Зачавшись, беседа продолжается и лёгкие темы всплывают сами, как облачка, к дому подъехали привычно незаметно, и я постарался вложить в слова благодарности весь букет чувств и эмоций, что накопил за день. Вроде бы получилось, так как щёки Вероники порозовели, ну и мои следом. В наилучшем расположении духа вошел домой, а рука в кармане крепко держала коробочку – соблазн тут же вручить подарок маме оказался силён, уже у себя в комнате выдохнул – удалось сдержаться, подарить люцифер на день рождения, хоть и свой, мне больше нравится.
Радостно падаю на кровать, до полки с комиксами можно дотянуться лёжа, и я планирую отдаться новым мирам, жгучей тоске по путешествиям и душевным песням перед костром. Кто встретиться сегодня на привале не знает ни один бродяга, но жаждет этого снова и снова.