В Братьях Караваевых на Таганке перед стеклянной витриной стоит старая бабушка и смотрит на еду.
Молодой человек проникся к ней и предложил купить всё что она захочет. Совсем старенькая бабушка очень любит капучино и эклеры. Только самый маленький стакан и одно пирожное! - Больше ничего не нужно! - возражает она, если ты предлагаешь купить ей что-то ещё.
Из кафе я вышел за ней. Она остановилась. Оперевшись на сухую палку, давно приспособленную в качестве костыля, сгорбленная бабушка с трудом подняла глаза на чёрные купола Николо-Болванной церкви за метро Таганская. Сегодня солнечная погода и поэтому ее лицо было залито ярким солнцем. Улыбаясь она закрыв глаза что-то шептала. Заходя за здание театра на Таганке я ещё раз оглянулся. Она стояла на месте, также повернувшись в сторону храма.
Я остановился и вспомнил одну давнюю историю, которая произошла однажды со мной...
***
Несколько лет назад я получил письмо одного своего случайного знакомого…
В глухом городке под Саратовом у нас погиб родственник. И тело не выдавали без патологоанатома, который куда-то исчез. Оказалось, что он проиграл деньги в Санкт-Петербурге, с кем-то подрался и попал в больницу. Делать было нечего, и я поехал искать врача в соседний поселок. Как мне и посоветовали, в сельском морге я обнаружил судмедэксперта. Он был словно срисован с детских книжек про айболита. Седая бородка-испанка, добрые веселые глаза, невысокий и очень подвижный. Он с удовольствием согласился поехать в другой поселок, хотя уже был поздний вечер.
«Хоть какое-то развлечение», - сказал он и начал шутить, и рассказывать мне о своей жизни. Кандидат наук, он после защиты оказался в этом захолустье. Поселился в морге. Там он прождал получения квартиры или перевода в город всю свою жизнь… Потом смирился и просто жил. Как мог. Порядочно и очень светло, находясь среди постоянно меняющихся тел когда-то живых людей и мечтая о своей любви, которая осталась в далекой столице.
Погрузившись в его рассказы я не заметил, как мы доехали...
После выполненной работы я расплатился с ним, что было очень непростым делом. Доктор смущался, отказывался, объяснял, что и не знает зачем ему эти «огромные» деньги. «Огромные»… Я дал ему 5 тысяч рублей.
Прошло достаточно времени и я совершенно забыл эту рядовую встречу. Но однажды этот человек позвонил мне и радостно сообщил, что приехал в Москву и хочет со мной увидеться.
Мы встретились. Чужой для меня доктор рассказывал мне какие-то ненужные в тот момент эпизоды своей жизни. Шутил, грустил. Мы шли по Гоголевскому бульвару. Была осень. Очень сильно пахло листьями и было очень солнечно. «Настоящая Московская осень!» - восхищался он и, как мальчишка, задорно рассказывал мне о своей первой любви, годах учёбы, ещё о чем-то.
Потом он увидел ресторан «Шатуш». Он очень удивился названию. И я пригласил его туда пообедать. Когда мы шли, он увидел людей, которые ели «что-то такое интересное какими-то палочками», - вопросительно прошептал он. Это были суши. И я заказал ему множество морепродуктов. Он стеснялся, удивлялся, пробовал. И снова шутил. Имбирь по запаху ему напоминал формалин… Уходя он попросил с собой набор хаси (палочек), зачем-то соевого соуса и мы попрощались.
Потом я получил от него рукописное письмо. Неделю оно пролежало у меня на столе. И вот я открыл его. Текст оказался очень длинным и очень теплым. Странно близким для чужого мне человека. Он писал о том, что этот поход в «Шатуш» был его главным приключением в жизни. Он восхищался едой. Удивительно неудобной традицией есть палочками. Он описывал, что теперь жена его ассистента делает что-то подобное тем «рисовым сверткам», и они устраивают японские церемонии с горячим зеленым чаем и соусом. И даже имбирь они нашли и научились его красить…
Дочитав письмо я взял телефон и позвонил ему. Ответила женщина. Я попросил своего нового друга к телефону. Однако, она явно пытаясь меня приготовить к какой-то страшной для неё информации, неумело подбирая слова, сказала что он умер. Я спросил когда, глядя на дату в письме. Оказалось, что это произошло в ночь после того, как он написал и отправил его мне.
Я с трудом вспомнил детали нашей с ним встречи. Это было настолько незначимо для меня, насколько важно для него.
Вероятно, только прожив всю жизнь среди мертвецов можно иметь столько жажды к жизни и её мелким радостям. Наверное, только лишившись всего, человек умеет испытывать счастье вот в таких незначимых событиях. И я очень рад, что умирая, он вспоминал эти минуты в ресторане «Шатуш», звуки Гоголевского бульвара и запахи осенних листьев «настоящей Московской осени».
***
Я подумал об этой бабушке. Если вдруг ее время пришло, то она может вспомнить свой последний в жизни кофе с эклером, за который, она наверное в тот момент благодарила Бога. Такой незначимый для нас и такой главный для неё!