«Старший лейтенант Шевченко Александр Иосифович начал службу в Красной Армии в 1932 году. После окончания танкового училища служил на Дальнем Востоке. Война застала его на Западной границе».
(Из личного дела А. И. Шевченко)
— Деревню Молюкино,
— вспоминает раздумчиво Александр Иосифович,
— мне не забыть никогда. Здесь, на ее окраине, мы наткнулись на сломавшуюся немецкую легковушку. Захватить в плен трех офицеров и водителя, казалось, не составляло особого труда. Да, видимо, мне изменило чувство меры. Пуля из офицерского «вальтера» зацепила ногу. Так глупейшим образом первым раненым в отряде оказался его командир.
Александр Иосифович улыбается виновато, несмело, словно по сей день не может простить себе той первой неудачи.
Как образовался отряд? Когда?
— После августовских боев под Вязьмой,
— начинает свой рассказ Шевченко,
— одна из наших танковых дивизий была отведена на отдых. Здесь нам с политруком Одинцовым, тоже Александром, и предложили представители разведки фронта организовать и возглавить отряд из добровольцев дивизии для борьбы с гитлеровцами в его тылу. Почему именно нам? Не знаю.
Я и политрук хорошо знали всех бойцов будущего отряда, сроднились с ними в летних боях и отступлении. Это были,
— с гордостью произносит он,
— воистину железные люди. Большинство — вчерашние колхозники, рабочие, студенты, один — фельдшер, работник леспромхоза...
«Теперь за учебу!» — приказал полковник Корнеев. «За учебу? — не скрывали недовольства многие. — Немец лезет к Москве, его лупить нужно беспощадно, тут каждый штык на счету, а вы?» Но Корнеев был неумолим: «Да, друзья, теперь — за учебу!»
Эта учеба вспоминается так же, как и бои: нескончаемая, по 15—16 часов в сутки! Основы партизанской войны; как осуществить сподручнее диверсию; умение маскироваться, ведь действовать придется в окружении врага... Эх, как много, оказывается, нужно было знать!
Вскоре настали долгожданные боевые будни. Еще затемно взводы выходили на оживленные магистрали на 15—20 километров от базы и устраивали засады.
Дополним рассказ Шевченко выписками из дневника боевых действий:
«23.9.41 г. Севернее 5 км деревни Королевщины уничтожены 1 офицер, 13 солдат, легковой и грузовой автомобили...»
«25.9.41 г. Был серьезный бой. Гитлеровцы решили уничтожить нас. Пришлось уходить. У деревни Филиппики форсировали вброд Западную Двину. Очень помог колхозник из деревни Дорожкино, указав брод. С нашей стороны потерь нет...»
Вскоре обстановка стала меняться: группы, направляемые в поиск, возвращались ни с чем. На совещании выяснилось, что дерзкие вылазки отряда возымели действие. Шоссе и большаки стали пустынными.
Тогда Шевченко решил действовать всем отрядом и там, где гитлеровцы ждали менее всего, — на шоссе Велиж — Невель.
...Утро 10 октября выдалось холодным и хмурым, валили мокрые хлопья первого снега. Наблюдатели доложили о движении большой колонны.
Удар отряда оказался полной неожиданностью. В течение буквально считанных минут все было кончено. Среди убитых оказался офицер, видный член нацистской партии, направлявшийся, согласно командировочному предписанию... в Москву. При нем нашли карманный немецко-русский разговорник, на обложке которого был изображен Московский Кремль. Словарь переполняли такие характерные выражения:
« — Я хочу спокойную комнату с двумя кроватями.
— Этот багаж отправьте в Варшаву.
— Я хочу ванну в 28 градусов».
Бойцы потом шутили, что сделали они фрицам вместо ванны — хорошую баню. Со свинцовым веником!
В Центр ушла радиограмма Шевченко — итог его долгих раздумий:
«Засада в тылу врага является наиболее эффективным средством борьбы с малыми жертвами с нашей стороны. Она дезорганизует работу тылов, отрицательно воздействует на моральное состояние войск, позволяет овладевать ценными документами. На уничтожение отряда гитлеровцы выделяют значительные силы».