Учебный батальон дивизии, совершив ночной марш из пригорода Темрюка — Замосты — подошел к станице Неберджаевской и с ходу вступил в бой. Немцы накрыли боевые порядки нашего батальона сильным минометным огнем. Так как ни ровиков, ни окопов вырыть мы не успели, понесли огромные потери. Управление батальоном было нарушено и солдаты разбились на отдельные группы, порой даже без командиров.
Я с одной из таких групп человек в 20—25 решил отойти на несколько сот метров назад, чтобы установить связь с командиром роты или батальона.
— А ну сюда! — окрикнул меня человек в комбинезоне, сидевший под деревом метрах в двадцати от дороги.
Мы подошли и увидели необычную картину.
Посредине полянки стояло ведро вина, а вокруг — танкисты, рядом мальчик в тельняшке лет двенадцати-тринадцати с винтовкой. Сидевший среди них лейтенант был изрядно навеселе.
— Кто такие? — спросил он меня. Я объяснил, что был бой, и вот со мной остатки батальона 77-й стрелковой дивизии. Ищем командование.
— Вот что, старшина, — сказал лейтенант, — наш танк подбит, а за рекой стоят два немецких. Их надо захватить!
— Я не старшина, — ответил ему, — а замполитрука роты.
— Вот тем более. Сейчас собери своих людей, а я поставлю им боевую задачу. Ясно?
— Наступать на танки с винтовками — дело гиблое, — начал объяснять лейтенанту, но он не стал и слушать.
— Ты что, приказ старшего по званию не хочешь выполнять? А это видишь? — Танкист покрутил у меня под носом наганом. — Расстреляю на месте!
Было ясно, что этот пьяный человек осуществит свою угрозу. Обступившим нас солдатам лейтенант объявил:
— Подойдем поближе вон к тем кустам, — показал он рукой, — и с криком «ура!» кинемся в атаку, стреляя на ходу по танкам. У кого есть гранаты, то бросать гранаты.
Попытался объяснить, что таким способом танки мы захватить не сможем и раньше времени обнаружим себя, но танкист, больно ткнув дулом нагана мне в грудь, прошипел: «Не выполнишь, расстреляю!»
Мы цепочкой двинулись к речушке, за которой стояло два немецких танка. Первым «ура!» закричал лейтенант и выстрелил через кусты вперед из пистолета. С криком «ура!» все бросились вперед. Сквозь просвет кустов было видно два танка, около которых копошились немцы. Услышав крик и стрельбу они быстро юркнули в машины и открыли из пулеметов стрельбу. То тут, то там раздались стоны наших бойцов.
Противотанковая граната, которая была у меня, при броске задела сук дерева и взорвалась в воздухе.
Было ясно, что атака захлебнулась. Очереди прошивали зеленую листву. На наши головы падали срезанные ветки. Потом все затихло. Отполз назад и увидел наших убитых и среди них — лейтенанта. Он лежал на спине с откинутой в сторону рукой, в которой был зажат наган.
Взяв наган танкиста, дал команду всем собраться и перевязать раненых. Сколько во время войны было таких командиров, больших и малых, отдававших бездумные, бестолковые приказы, выполнение которых приводило к ненужным жертвам, к трагическим последствиям!
Оставшихся в живых солдат повел через высотку на дорогу, ведущую в Новороссийск. Обойдя станицу Неберджаевскую справа, вышли в расположение 7-й батареи, которая стояла в противотанковой обороне.
Лейтенант Цогоев, исполнявший обязанности командира батареи (так он представился нам), расспросив нас, сказал:
— Останетесь у нас! Будете артиллеристами. Людей в батарее не хватает, многие убиты и ранены. Что делать, вам все расскажут и покажут.
С этого момента мой боевой путь до конца войны был связан с 239-м, а затем с 796-м артиллерийскими полками. Бог войны был милостив ко мне. Я уцелел и дошел по фронтовым дорогам почти до Праги.
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!