🌟«За ту высоту и получил я Героя...»

Из воспоминаний Героя Советского Союза Я. Н. Неумоева

...В Белоруссии, под Витебском немец сильную оборону держал. Четырнадцатого декабря сорок третьего к нам командующий фронтом генерал-полковник Баграмян прилетел. Собрал всех — от командиров полков и выше. Я тогда за раненого комполка Чурсина остался. Одно название — полк. В нем народу-то всего на эскадрон набралось. Под конец совещания командующий и говорит нашему комкору:

— Товарищ Осликовский, дайте мне часть, которой я сам поставлю задачу.

И. X. Баграмян со своими подчиненными на наблюдательном пункте

— Двадцать восьмой гвардейский...

Подхожу к столу, стесняюсь, лейтенант все же, а рядом — генерал-полковник.

— Покажите свое место расположения?

Я развернул планшет и указал карандашом точку на карте. Он посмотрел на свою, сделал пометку и говорит:

— Слушай, лейтенант, боевой приказ: сегодня ночью выйти к высоте 247,0, выбить оттуда немцев и там закрепиться. Держать высоту до исхода семнадцатого декабря во что бы то ни стало, сделать все, чтобы воспрепятствовать продвижению противника по шоссейной дороге Витебск — Полоцк.

Действовать пришлось, как стрелковому подразделению, в пешем строю. Спасибо партизанам, здорово нам подсобили, точно вывели своими лесными тропами.

Расчет пулемета «Максим» казачьего подразделения производит переноску пулемета через топкое место в низине. Одна из патронных коробок имеет зимнюю окраску.

— Вот, товарищ командир,

— сказал проводник,

— на те огоньки держать надо.

До высоты оставалось метров пятьсот, впереди — поле. Мы бесшумно растянулись пошире, чтобы поражений меньше было, и по сигналу ракеты бросились в атаку. Ворвались в траншеи и блиндажи. Там — где свои, где чужие, — не разберешь. Только лязг оружия и крики доносятся. Как услышу «бога мать», — значит, там наши, туда и бегу. Так и ориентировался. В общем, одолели мы их в рукопашной-то и пленных взяли более трехсот.

А как светать стало, узнал немец, что высока его взята, и начал по нам бить. Артиллерия все смешала, снегу нисколько не осталось — земля зачернела. Весь день, гады, били. Хорошо, ночь спустилась. Много тогда ребят полегло.

Кавалерист Я. Н. Неумоев

На второй день снова началась мясорубка. Только хотел было по рации со штабом дивизии связаться, раздался взрыв... Уже потом гвардейцы рассказывали, как дело было. Когда меня землей-то накрыло, на счастье, помкомвзвода старший сержант Михаил Кураев рядом оказался. Край моей плащ-палатки обнаружил и стал руками рыть. Саперной-то лопатки нет: кавалеристы ее не любили — била по боку лошади. Сейчас бы в самый раз и пригодилась. В общем, руки все в кровь изорвал, земля-то в Белоруссии — одни камни. Выгреб он меня, и, видать, показалось, что я мертвый. Уж было хоронить собрались. Хорошо, санинструктор старшина Борисов в это время подошел. Пощупал пульс и говорит: «Мужики, а командир-то живой».

Не знаю, что они со мной делали, но я очнулся. Сначала ребят не узнал, ничего не слышу — крепко контузило, потом пришел в себя. Тошно, дышать трудно. Обтерли мне лицо снегом, вроде полегчало. А тут снова немец попер — танки. Кресты хорошо видать, а за ними по снегу пехота чернеет. Командую пэтээровцам:

— По танкам, огонь!

Когда первый загорелся, столько радости и сил прибавилось. Потом второй полыхнул, третий... Остальные развернулись и деру. А пехоту, что залегла и за ними не успела, мы из автоматов и пулеметов достали.

Расчет бронебойщиков казачьего подразделения на боевой позиции. Расчет вооружен 14,5 мм противотанковым самозарядным ружьем обр. 1941 г. системы Симонова (ПТРС-41). Рядом с вторым номером находится патронная коробка пулемета «Максим».

Так было и на третьи сутки. Они лезли, а мы их жгли и косили. Гибли и наши ребята, но держались, приказ выполнили. Вот за ту высоту и получил я Героя, а оставшиеся в живых гвардейцы все были награждены тогда только что учрежденным орденом Славы III степени...

«Мы на Эльбе клятву давали...»

Спасибо за прочтение, подписывайтесь и ставьте «Палец вверх»👍