К группе Queen у меня сложное отношение. В детстве Фредди Меркьюри был одним из двух исполнителей, к которому родители мне активно прививали любовь. Ну, не то чтобы, прививали, но дома была кассета с клипами группы, и периодически на праздники и просто по вечерам выходного дня её вставляли в видеомагнитофон.
Вторым исполнителем был Игорь Тальков. И тоже была кассета, но не с клипами, а лайф перформансами.
Мама с папой очень любили группу Queen, а я находился в таком возрасте ещё, когда родительские амуры перенимаются беспрекословно и ощущаются в качестве собственной перцепции. Я знал все видео группы наизусть: тут Фредди женские руки порвут майку, там он будет без усов и длинной шевелюры, а здесь у Рождера Тейлора татуировка в виде молнии. Песни исполнял на свой манер, как слышал, так и подпевал.
Помню, как однажды в гостях взрослые стали смотреть заветную кассету с видео. Бросив игры, я подбил подружку Лену, лёжа под праздничным столом, смотреть вместе с родителями клипы. «Он вот поёт «Баба», а у меня сестра так куклу Барби называет», - рассказывал я ей, угадайте, про какую песню. Ещё был трек со строчкой припева «Шов Машка Он».
На десятилетие моё мама предлагала позвонить на радио и заказать «Богемскую рапсодию». Пусть все люди удивятся, как в таком юном возрасте именинник слушает такую солидную музыку. Тогда я уже знал, помимо всего прочего, что Фредди Меркьюри любит отнюдь не девочек, а таких же усатых дяденек, как он сам. И ничего страшного от этого знания со мной не случилось.
Однако если представить, что я их музыку услышал бы впервые только сейчас, то она впечатление было бы несколько совсем другим. Конечно, все их китчевая, вернее, даже, гипер-китчевая эстетика, была бы прочтена, но, всё равно, претила их чрезмерная претенциозность, излишняя продуманность и шаблонность подхода к написанию хитов, вроде, пристрастности к гимнам, и попытки выдать изящно отделанную пустоту за глубинный смысл. Какой-то Aerosmith или Guns’n’Roses, кстати, ещё одни возлюбленные группы детства. И из настоящего отношения к Queen нельзя, как не пытайся вымарать перовой наивно-восторженной любви, не получится.
Но вот почему без детской любви, относятся создатели байопика «Богемская рапсодия» к истории группы Queen мне не понятно. И это с учётом того, что в продюсерский штаб входят Роджер Тейлор и Брайан Мэй, известные своим желанием монетизировать абсолютно всё, что связанно с их предыдущим местом работы до 1991 года.
История у этой группы товарищей вышла исключительно шаблонная и стандартная, без мыла подходящая для любого вокально-инструментального коллектива: никто в них не верил, а они любили музыку настолько, что спорили с продюсером и добились успеха. Дерзнули, а потом пошли внутренние раздоры и склоки, из-за того, что кто-то на себя одеяло со звёздным орнаментом перетягивал. Змею на груди пригрел главгерой и отрёкся от группы. Но потом они воссоединились, побратались и пролили несколько скупых мужских слёз.
Змею прогнали, но почему-то её взгляд на главного героя стал основным в фильме. Менеджер Фредди Пол Прентер в 1987 году дал интервью газете «Сан», откуда и пошли все эти рассказы о бесконечных оргиях вокалиста Queen, новом любовнике каждую ночь, горах кокаина, вынюхиваемых на пару с Боуи, и галлонах шампанского. Без этих атрибутов жизнь рок-н-ролльного героя не была бы понятна для массового зрителя. Как и без сильных творческих разногласиях, переходящих чуть ли не в мордобой, и забавных пикировках внутри группы.
«Маленький одинокий и испуганный пакистанец», - говорит в фильме Пол Прентер про Фредди Меркьюри. И, как ни странно, весь фильм пытается доказать это высказывание. Только зачем для этого снимать целое кино с хронометражем в два часа?
В реальность жизнь одновременно и скучнее, и интереснее. Но кинопроизводители считают, что истории без плеоназма драматизма и полусказочного бэкграунда зрителю понятны не будут и провалятся в прокате. Кстати, в «Богемской рапсодии» есть сцена над которой участники группы смеются над попыткой представить слушателей скопищем недоумков, которые не осилят оперного альбом. И в этой сцене фильм смеётся над собственной концепцией, которую ему упорно навязывают его создатели.