Если вы хотите составить представление об артисте никогда не читайте анонсы к концертам. Продюсерам надо продать билеты.
Читайте то, что написано ПОСЛЕ. Если артист чего-то стоит, этим захочется поделиться.
Так вот, это текст написан после концерта-бенефиса Майи Балашовой в Нижнем Новгороде. Концерта, на котором Майя была совсем не такая, какой она бывает на "Романтике романса". Не милая, лиричная и светлая, в толкуновском стиле, а сильная, экспрессивная и яркая. Вообще до сих пор женщина на эстраде существует у нас в двух ипостасях: либо "голубая" героиня, либо эротический объект. Я прекрасно знаю, сколько самых разных и часто неожиданных синонимов могут подобрать наши читатели к слову "эротический", поэтому специально оговорюсь - в этом словосочетании для меня главное - существительное. Так вот, Майя Балашова - не объект, а субъект. Яркая, харАктерная, субъектная певица. Мужчине у нас это дозволено, а вот женщине с таким вИдением и с таким трагическим темпераментом на сцене еще трудно. Хотя, если судить по реакции зала, зрителям такой образ очень близок. И еще одно кстати. Гостья концерта - замечательная Ольга Жигмитова, выбравшая для своего выступления арию Кармен, героини сильной и неоднозначной, была абсолютно в контексте происходившего на сцене.
Симптоматично, что одной из знаковых песен на этом концерте стали "Белилицы-румяницы".
"Русская песня - простор русских небес, тоска степей, удаль ветра. Русская песня не знает рабства. Заставьте русскую душу излагать свои чувства по четвертям, тогда ей удержу нет. И нет такого музыканта, который мог бы записать музыку русской души: нотной бумаги, нотных знаков не хватит. Несметные сокровища там таятся - только ключ знать, чтобы отворить сокровищницу»,- говорила Надежда Плевицкая, прославившая эту песню.
Там была и страсть, и трагедия и сарказм был и юмор. И все в течение трех минут.
Вообще Майе замечательно удаются те вещи, в которых она может проявить себя не только как грамотный вокалист но и как характерная актриса.Даже такие, вроде бы, мужские, как "Все, что было" (Бывает безумно смешно, когда мужской репертуар начинают петь вокалистки-инженю). А Балашовой мужской репертуар петь можно ( но осторожно все-таки), поскольку тут личность уже больше гендера.
Еще две несомненных удачи концерта - джазовая версия "Хава Нагила" ( и ведь это надо еще уметь петь в одном отделении с народным оркестром, а в другом с джазовым) и "Дорогой длинною"
Вообще, когда мне пишут исполнители или их концертные директора, что хотели бы в передаче и пр...я прошу прислать две записи. "Гори, гори..." или "Дорогой длинною"...
Дело в том, что многим почему- то кажется, что если в произведении присутствует жесткий ритм, то оно - безоглядно оптимистичное и бодро-позитивное ( я, слушая такое, вспоминаю учебный план подготовки вокалиста и думаю, сколько часов прогуляно). И начинаются пляски как в булгаковском ресторане Массолита, когда " вдруг, как бы сорвавшись с цепи, заплясали оба зала, а за ними заплясала и веранда. Заплясал Глухарев с поэтессой Тамарой Полумесяц, заплясал Квант, заплясал Жукопов – романист с какой-то киноактрисой в желтом платье... Грохот золотых тарелок в джазе иногда покрывал грохот посуды, которую судомойки по наклонной плоскости спускали в кухню. Словом, ад."
Ад у многих и получается, между тем достаточно послушать первые записи Вертинского и Церетели, посмотреть на разные версии текста, посмотреть на исполнение Погудина, который всю творческую жизнь прошел вместе с Вертинским, и можно будет увидеть иное...
Любые долго живущие песня или романс за время своего бытования обрастают таким количеством смыслов, эмоций, аллюзий, воспоминаний, что сводить их к одной, пусть даже самой удобной для исполнителя, это - профессиональная непригодность. Задача искусства - не упрощать, а углублять, заставлять смотреть свежим взглядом. И Майе все это удалось в полной мере.
Были ли минусы? Были. Некоторые проблемы со звуком, особенно во втором отделении.
При этом, к уже описанным достоинствам программы в качестве бонуса можно добавить прекрасных зрителей ( нам бы в Москве таких) и потрясающий вид с волжского берега от дверей концертного зала.