Образ сфинкса не оставлял Ивана Сергеевича Тургенева на всем протяжении его литературной деятельности. Уподобление России сфинксу в первый раз встречается у Тургенева в его письме к П. Виардо от 4 (16) мая 1850 г.:
«Россия подождет — эта огромная и мрачная фигура, неподвижная и загадочная, как сфинкс Эдипа. Она поглотит меня немного позднее. Мне кажется, я вижу ее тяжелый, безжизненный взгляд, устремленный на меня с холодным вниманием, как и подобает каменным глазам. Будь спокоен, сфинкс, я вернусь к тебе, и тогда ты можешь пожрать меня в свое удовольствие, если я не разгадаю твоей загадки! Но оставь меня в покое еще на несколько времени! Я возвращусь к твоим степям!»
В греческой мифологии сфинкс представлялся как чудище с женской головой, имеющее тело львицы, крылья орла и змеиный хвост. Он охранял вход в Фивы. Каждому проходящему задавал загадку: «Какое существо может быть четвероногим, двуногим или иметь три ноги?». Человека, не ответившего правильно, сфинкс пожирал. Лишь один Эдип избежал этой участи. Он ответил: «Будучи ребенком, человек ползает на четырех конечностях, став взрослым, ходит двумя ногами, а в старости использует трость». Побежденное ответом чудище бросилось со скалы и погибло.
Эдип, победивший Сфинкса, сделался царём Фив и женился на своей матери, не узнав её. Но торжество его было недолгим. Как известно, отправным моментом трагедии Эдипа послужил мор в Фивах. Оракул усмотрел в несчастье фиванцев божью кару за пребывание в городе цареубийцы (перед тем, как Эдип стал царём Фив, он в приступе гнева случайно убил своего отца, не узнав его). Сфинкс оказался отомщён. Разгадав загадку Сфинкса, Эдип оказался слеп в другом – не узнал отца и мать. Он ослепил себя и ушёл из Фив.
Так была наказана попытка разгадать загадку Сфинкса.
В романе «Отцы и дети» жизненным крахом оборачивается для Павла Петровича попытка разгадать тайну княгини Р., смертельной загадкой для Базарова стала Одинцова.
Образ сфинкса мы встречаем и в «Стихотворениях в прозе» Тургенева. Только этот сфинкс возвращает нас к письму Виардо. Этот сфинкс – русский народ.
Сфинкс.
Изжелта-серый, сверху рыхлый, испо́днизу твердый, скрыпучий песок… песок без конца, куда ни взглянешь!
И над этой песчаной пустыней, над этим морем мертвого праха высится громадная голова египетского сфинкса.
Что хотят сказать эти крупные, выпяченные губы, эти неподвижно-расширенные, вздернутые ноздри — и эти глаза, эти длинные, полусонные, полувнимательные глаза под двойной дугой высоких бровей?
А что-то хотят сказать они! Они даже говорят — но один лишь Эдип умеет разрешить загадку и понять их безмолвную речь.
Ба! Да я узнаю эти черты… в них уже нет ничего египетского. Белый низкий лоб, выдающиеся скулы, нос короткий и прямой, красивый белозубый рот, мягкий ус и бородка курчавая — и эти широко расставленные небольшие
глаза… а на голове шапка волос, рассеченная пробором… Да это ты, Карп, Сидор, Семен, ярославский, рязанский мужичок, соотчич мой, русская косточка! Давно ли попал ты в сфинксы?
Или и ты тоже что-то хочешь сказать? Да, и ты тоже — сфинкс.
И глаза твои — эти бесцветные, но глубокие глаза говорят тоже… И так же безмолвны и загадочны их речи.
Только где твой Эдип?
Увы! не довольно надеть мурмолку, чтобы сделаться твоим Эдипом, о всероссийский сфинкс!
Русский мужик представляется Тургеневу сфинксом, таящим загадку: «Да это ты, Карп, Сидор, Семен, ярославский, рязанский мужичок, соотчич мой, русская косточка! Давно ли попал ты в сфинксы?» Загадку не разгадали даже славянофилы. Полемика с ними заключается в строке: «Увы! не довольно надеть мурмолку, чтобы сделаться твоим Эдипом, о всероссийский сфинкс!»
Не разгадана эта загадка и до сих пор…Кто ближе всех к разгадке и какая кара ждёт его? Бог знает…
