В пятницу на концерте в Екатеринбурге OQJAV презентовали новый альбом «Листики-цветочки». Солист Вадик Королёврассказал о приходе Димы в группу, пояснениях к стихам и как появились «Цветочки».
В альбоме «Листики-цветочки» прослеживается определенная концептуальность: получается, мы переходим от осенних «Листиков» к весенним «Цветочкам». Это было задумано так?
Так вышло случайно. Мы изначально приняли решение, что на этот раз песни будет располагать Ярослав. Мы все советовались, но последнее слово было за ним. Мы понимали, что песня «Цветочки» точно будет последней, потому что её никуда больше не поставить — это единственная шутка в альбоме, как бонус-трек. С одной стороны, она максимально живая, с другой — совершенно шуточная, не в осеннем настроении. То есть в альбоме все осень-осень-осень и, хоп, — условное лето. Потом так получилось, что «Листики» стали первыми и, действительно, стало похоже на цикл. Но это не было изначальным концептом. Просто все названия ещё уменьшительно-ласкательные, как обычно, многие ругаются на это, но мне нравится.
Я не могу представить, как можно жить без уменьшительно-ласкательных.
У вас интересные истории с фитами: Юля Мельникова снимала клипы, потом скинула текст «Маяка», и вы сделали совместку. В альбоме есть ещё фит с Тасей Вилковой, которая снималась в «Романсе», как получилось с ней?
С Тасей мы познакомились из-за Юли — они ближайшие подруги. Я пришёл к Юле в гости, там сидит Тася. Мы познакомились, поняли, что она нормальная, я нормальный, и стали дружить, иногда встречаться, собираться. Она хорошая актриса и классный человек. Когда мы снимали «Романс» по Юлиной идее, мы даже не думали о том, кто ещё может быть в главной роли. А с «Цветочками» было так: я пришел к Тасе в гости и говорю: «Тася-Тася, я дебильную песню написал». Она такая: «Ну давай, пой». А я стоял, ехал к ней в час пик в метро и, чтобы выйти головой из этой зоны тотального дискомфорта, отключился и вылетел в эти «Цветочки». Они сами стали писаться, и я понял, что танцую и радуюсь. Это был как способ защиты от внешнего мира. Потом двери открылись, и я уже напеваю, лечу к Тасе. А Тася — радостный человек, этой радости в последнее время многим не хватает, в том числе и мне. И я понял, что в такую песню нужно добавить голосовую искринку, именно Тасину. В итоге Слава придумал партию второго голоса, кажется, это секста. Мы сначала по-деревенски хотели все петь в октаву, как на завалинке. Но Слава все сделал хитрее, красивее.
Сейчас мы только вернулись со съемок клипа на эту песню, причем Тася его сама спродюсировала, впервые. Было весело: я был впервые в Грузии, мы снимали на винодельне в Кахетии и в Тбилиси, воровали невесту. Комедию сняли впервые в жизни сквозь всю эту депрессию. Там прямо цитаты Гайдая, из «Кавказской пленницы»: выстроились персонажи, нас тоже трое молодых людей разного характера, в конце она выбирает одного из, мы тянули жребий, я выиграл.
Клип уже можно анонсировать?
Он сейчас на этапе монтажа, потом будет цветокоррекция. Клип наконец-то вышел понятным сюжетным. Обычно возникают вопросы по трактовке сюжета, там, думаю, никаких трактовок не будет.
Считаешь ли ты, что музыке и клипу нужны пояснения? У «Романса» была куча комментариев с разными трактовками. Как вы к этому относитесь?
Я рад, что эти обсуждения происходят. Значит, в самом произведении есть жизнь, какое-то зерно, которое прорастает в других чаще всего иначе, чем я задумывал. Что касается клипов, мне сложно ответить, потому что я их никогда не придумывал, это для меня отдельное произведение. Это лучше спрашивать у режиссера, автора сценария. Мне говорят, что делать в кадре, и я делаю: пой туда, танцуй сюда. Что касается трактовки песен, в песне одной из важных составляющих является текст. Странно объяснять текст текстом: ты написал текст, и все, что там имелось в виду, сказано.
Я сейчас чуть-чуть лукавлю, потому что ребятам мне иногда приходится объяснять, когда мы только приступаем к песне, если они сразу не втыкают, в какую сторону вести музыку. Очень важно от текста, от мелодии плясать в музыку, в гармонию. С другой стороны, от них появляется какой-то третий новый смысл, и я понимаю, что песня, может быть, и про это. Это хорошо, мне нравится, когда существует несколько трактовок.
В любом случае, мне кажется, сам настроенческий вектор понятен. Тем более стихи: там вообще не нужно объяснять, потому что надо оставлять какое-то дыхание, ненамеренную тайну.
Момент стихотворства настоящего — он немного сакральный, и его объяснять бытовухой не нужно, можно, но не нужно.
Ну зацепил тебя именно сейчас этот образ, ты потом даже в условиях формальной логики сам не объяснишь связь этого с этим, но понимаешь, что это дает новый штрих общему состоянию песни.
У тебя есть проект «Королев Попова» и сборник стихов «КАМЫШ». Когда строчки в голове только рождаются, ты сразу понимаешь, песня это или стихотворение?
Песни чаще пишутся сразу с мелодией. В «Королев Попова» мы поём старые французские песни, наших авторских песен там нет. Если я понимаю, что сейчас рождается стих, а вовсе не песня, если он классный, и у Жени есть время, она сочинит подходящую гармонию-мелодию, и это пойдёт туда. Я редко пишу, поэтому можно сказать, что в книге относительно много стихов, а в «Королев Попова» мы задействуем небольшую часть из них. В книжке есть несколько стихов, которые в итоге стали песнями и сейчас звучат в новом альбоме, но изначально этого не планировалось. Или, например, случайно был сочинен припев, потом родился стих. Ты вокруг них ходил, а потом понял, что это про одно и то же, это и есть куплет. Так было и с «Листиками»: припев написался года полтора назад, а куплетов не было. Потом я понял, что поймал очень близкое состояние — пришли эти стихи-куплеты.
Ты говоришь, что редко пишешь, но при этом постоянно публикуешь на Facebook’е забавные зарисовки. Будет ли это когда-нибудь «Случаями» Королёва?
Издавать книгу — утомительное занятие. Рад, что она есть, но в сторону прозы меня пока так серьезно не тянет. Вообще я люблю такие вещи, которые исчезают. Меньше года назад я был на концерте в маленьком клубе в Москве, ребята пели рождественские песни разных народов и настроений, в основном веселое, но и потрясающие медленные ностальгические и грустные песни. Они так шикарно пели — это были актеры разных театров. И я поймал себя на мысли, что это самый крутой концерт, на котором я был. Я подозревал тогда, что они не выпустят альбом, не запишут все это.
Может, в этом и есть прелесть: этот лепесток должен опасть, а не остаться увековеченным в камне, в памятнике.
Поэтому пусть пока будет Facebook.
В интервью журналу «Нож» Ярослав говорит, что составлял вам плейлисты с академической музыкой. Прижилось ли что-то из этого?
Мы делимся друг с другом музыкой время от времени. Что касается академической музыки, я человек к ней неподготовленный. Мне её надо слушать живьём. Слава разбирается прекрасно. Если мы идем куда-то, он может сказать, что оркестр не очень хороший или средний. Или он может поставить запись одного из самых крутых оркестров, и он мне западает не так. Потому что ты всё равно в другой атмосфере, в наушниках, даже если это супер-сведение, более-менее все плоско.
Слава в том числе ещё и ведёт концерты. Сейчас Московская филармония во главе со Славиной подругой-коллегой организует концерты, привлекая молодежь к этой музыке. Называются «Мама, я меломан». Они проходят почти ночью, он как-то брал нас с собой, было красиво. Я помню классный момент: всем же нужно на метро успеть, а переход закрывается в час. Дирижер предложил сыграть на бис. Слава перед этим сказал, что если вы торопитесь на метро, можете покинуть зал. Вышло буквально человек десять, видимо, люди, которые действительно торопились. Остальные остались и перевалили за эту черту невозврата в метро. Это было потрясающе, я ни разу не пожалел, что не поехал на метро.
Со Славой всё более-менее понятно, а вот про Диму не понятно ничего. Откуда он? Чем занимался раньше?
Дима изначально друг Данила (Daniel Shake, экс-участник OQJAV — прим. ред). Мы с ним как-то пересеклись у Данила в гостях, когда работали над альбомом «Марта». И Данил показал музыку Димы, у него есть отдельный проект, называется «Sbmrn». Мне эта музыка показалась талантливой. Перед тем как Дима уехал в Китай, он позвал меня на концерт. Он был такой камерный, хороший. И Дима мне дал несколько уроков по «Ableton» — это программа, где делают аранжировку и всё сводят. Я ещё тогда начал понимать, что что-то с OQJAV идет не то, понимал, что Катя (Екатерина Павлова, экс-участница OQJAV — прим. ред) с Данилом отходят в свои проекты, уважал это, принимал. Это было нормально, не с разбитым сердцем относился. Но у меня-то песни пишутся, надо что-то делать, самому в аранжировку въезжать. Дима дал мне первые уроки, потом уехал в Китай, я с ним иногда консультировался.
Когда уже всё про ребят стало ясно, я придумал предложить участие в группе Славе. Диму в голове тоже держал, но непонятно было с этим его Китаем, когда он будет возвращаться, когда обратно. Но мы всё время поддерживали связь. Он в какой-то момент написал: «А вот, гипотетически, если бы я не был в Китае, позвал бы?». Я такой: «Конечно позвал бы, потому и не зову, что это кажется странным». По-человечески и функционально нам идеально подходил: он знает про звук, что и как формируется. Я уже тогда знал чуть-чуть, «детская» аранжировочная основа «Предателя» была моя, но пришлось обращаться к продюсеру, конечно (Дмитрий Емельянов). А Слава тогда вообще не знал, как устанавливать микрофонную стойку, сейчас уже знает. Он никогда не работал с усилением звука. Так появился Дима, через месяц он вернулся из Китая. Оказалось, что там все лояльно, можно прилетать в Москву надолго. Потом он снова уезжал, мы со Славой играли вдвоём. Слава брал на себя ещё больше, пытался играть бас на клавишах. Но бас-гитара — это всегда хорошо, её клавишами не заменить. Ну и плюс Дима — очевидно самый красивый.
Замечал ли ты, что ваша аудитория изменилась после смены состава?
Я думал об этом. Не знаю, связано ли это с изменением состава. Мне кажется, это связано со взрослением: с моим, нашим, вашим. Понятно, что и Катя, и я так или иначе «отращиваем бороду», потому что меняется гормональный фон — это нормально, все с возрастом начинают писать более взрослую музыку. Иногда бывают какие-то всплески — идешь балуешься, это тоже классно. Или Даня, например, он же был совсем маленьким, когда мы начали, и какой он сейчас матерый мужчина. Что касается публики — фиг его знает. Может быть, она стала чуть взрослее, кто-то отпал совсем, но, наверное, это всё-таки с составом связано, но я не ругаюсь. Все разные, всем нравится разное. В любом случае, я рад, что мы сделали этот шаг. Это не значит, что я не скучаю по ребятам. Я ничего не хочу вернуть, но у меня очень много теплого что к Кате, что к Дане.
Какое самое важное решение ты принял, которое помогло тебе прийти к тому, где ты есть сейчас?
Они [решения] все большие, крупные и важные. Встреча с Катей, безусловно, была краеугольной в плане смещения музыкального вектора. Встреча со Славой — 100%. Их сложно сравнивать. Или когда первый раз смотришь клип Майкла Джексона. Непонятно, что важнее. Невозможно выбрать.
Ты сказал, что публика разная. Кто, по-твоему, эти люди, которые слушают группу OQJAV?
Скорее всего, это кто-то похожий на нас. Чаще это ребята младше, но, с другой стороны, у нас с Димой разница 10 лет. Поэтому тоже непонятно, когда говоришь «мы» — это значит сколько нам лет? Слава тоже младше меня. Но я уже привык, что самый взрослый, меня это не мучает. Но компания, кстати, намного младше. Тасе 21, но мы разговариваем на равных. Бывает, что на концерты приходят взрослые, незнакомые. А так разные, но глаза у всех будто бы умные, горящие.
Ты так кинематографично описал клип «Цветочки». Думали ли о том, чтобы написать саундтрек к фильму?
Думал, мне это интересно, но пока непонятно. У меня ещё ни разу не получалось делать что-то прикладное, что-то не первичное. Я понимаю, что это важная и чуть более сложная работа. Когда ты начинаешь сам, просто говоришь: «Пойдемте все за мной» — это касается аранжировки, сведения, клипов. А саундтрек к фильму — изначально чужая история, в неё нужно погрузиться, понять, почувствовать и дать себя при этом. Пока не было такого опыта, но хочу попробовать. Думаю, это как-то случайно должно сойтись, какой-то режиссер должен подойти и сказать: «Вот это точно про тебя», — и я такой взял и поверил. А так искусственно у меня не получалось писать. Когда говорят, что нужен саундтрек к фильму, если напишешь, будет [имя] в титрах, то я даже не могу подступиться, не то что я не уважаю или презираю. Бывает, что искусственно получаются очень талантливые вещи. Я не против такого подхода, но он мне пока неведом.
Вы приезжаете в Екатеринбург уже далеко не в первый раз. Есть ли любимые места?
«Шалом Шанхай», «Гастроли», «Замес», «26/28». Времени всегда мало, поэтому обычно водят знакомые. Благодаря этому создается впечатление, что в плане заведений Екатеринбург — самый классный город в стране. Тебя сразу ведут во что-то стопудовое, ты не ищешь или не отдаёшься на вкус или жадность организаторов. В той же Москве ты гуляешь, замерз, заходишь куда-нибудь — то классно, то не очень, то обычно. А тут всегда приходишь — о, круто! Кажется, что так на каждом шагу