(Страница 164)
Воспоминание бывшего солдата вермахта
Выпив ещё одну стопку с бывшим солдатом вермахта, Карасик с нетерпением приготовился слушать откровения пожилого словака.
- Где-то в конце января я попал в плен, так толком и не поучаствовав в сражении. Меня послали в охранение, но неожиданно наткнулся на невесть откуда появившихся русских на лыжах. Скрыться было бесполезно, но сдаваться я не собирался. Страх перед пленом и пытками был таким сильным, что я предпочёл застрелиться. Я вытащил пистолет, сунул в рот и нажал на спусковой крючок. Но выстрела не последовало.Так я и застыл, пока меня не окружили русские. У меня был такой нелепый вид, что вызвал улыбки у русских, один из них подошёл, забрал пистолет с винтовкой и сказал ; "Радуйся, фриц, что так получилось, кончилась для тебя война". Я понял, что они настроены вполне дружелюбно. Меня обыскали, нашли пачку сигарет, достали по одной, закурили, а пачку вернули мне. Пожилому солдату, приказали сопровождать меня в штаб, который находился в шести километрах в деревне, оставленной нами два-три дня назад. Он шел на лыжах, а я пешком по полутораметровому снегу. Стоило ему сделать пару шагов, как я оставался на много метров позади него. Тогда он указал мне на плечи и концы лыж. Я бы мог ударить его кулаком в висок, забрать лыжи и сбежать, но у меня не было воли к сопротивлению. После 9 часов на 30-40 градусном морозе мне просто не хватило сил решиться на такой поступок.
Первый допрос в штабе проводил комиссар. Но прежде чем меня вызвали на допрос я сидел в сенях дома. Я решил воспользоваться минутой и вытряхнуть снег, который набился в мои сапоги. Я успел снять только один сапог, когда ко мне обратился офицер богатырского вида, одетый в каракулевую накидку. Он сказал: «Повезло, что ты попал в плен, ты обязательно возвратишься домой». Он отвлек меня от вытряхивания снега из сапог, что впоследствии мне дорого стоило. Нас прервала переводчица крикнувшая из-за двери: «Войдите!». Предложение слегка перекусить мой пустой желудок принял сразу же.
Потом последовал главный вопрос: «Какая воинская часть?» На этот вопрос я отказался отвечать. . Удар пистолета по столу заставил меня придумать ответ: «1-я дивизия, 5-й полк». Полная фантазия. Не удивительно, что комиссар тут же взорвался: «Врешь!» - Я повторил. - «Вранье!» Он взял маленькую книжку, в которой видимо были записаны дивизии и входящие них полки: «Слушайте, вы служите в 7-ой танковой дивизии 7-й пехотный полк 6-я рота». Оказалось, за день до этого были взяты в плен два товарища из моей роты, которые рассказали, в какой части они служат. На этом допрос был окончен. За время допроса снег в сапоге, который я не успел снять, растаял. Меня вывели на улицу и повели в соседнюю деревню. За время перехода вода в сапоге замерзла, я перестал чувствовать пальцы ног. В этой деревне я присоединился к группе из трех военнопленных.
Почти десять дней мы шли от деревни к деревне. Один из товарищей умер у меня на руках от потери сил. Я отморозил правую ногу, правый сапог был разорван, и я использовал вторую рубашку как перевязочный материал. В таком жалком состоянии мы встретили съемочную группу киножурнала «Новости недели», мимо которой мы должны были несколько раз прошагать по глубокому снегу. Они сказали пройти и еще раз пройти. Мы старались держаться, чтобы представление о немецкой армии не было таким плохим. Наша «провизия» в этом «походе» состояла в основном из пустого хлеба и ледяной колодезной воды, от которой я получил воспаление легких.
Лишь на станции Шаховская, восстановленной после бомбежек, мы сели втроем в товарный вагон, где нас уже ждал санитар...В течение двух-трех дней, что поезд ехал до Москвы, он обеспечивал нас необходимыми медикаментами и едой, которую готовил на печке-чугунке. Для нас это был пир, пока еще был аппетит. Пережитые лишения сильно потрепали наше здоровье.