В последнее время Шейн Оливер нечасто присутствовал в публичном пространстве, но вместе с этим и не пропал насовсем. Твёрдо решивший обновить парадигму, с помощью которой мы размышляем о моде, создаём и пользуемся ей, дизайнер-основатель Hood by Air объединился с итальянским брендом Colmar для выпуска капсульной коллекции, которую назвали “A.G.E.” Описывая наследие и ремесленные традиции Colmar по-своему, Шейн Оливер преображает так называемую верхнюю одежду и выводит её на новый уровень. Мы встретились с Шейном, однако список тем не ограничился лишь работой с новыми партнёрами – мы узнали его мнение об иных относящихся к моде вопросах. А ему было что сказать…
О замедлении роста популярности стритвера:
“Большинство из ныне носимого нами и называемого стритвером на самом деле мало что общего имеет с улицей – и это очень разочаровывает. Наиболее заметные бренды выпускают пару кроссовок по невероятной цене, причиняя огромный вред модной индустрии, в частности молодым маркам и дизайнерам. Они нарушают равновесие между улицей и люксом, попутно снося общественную иерархию, поддерживающую этот баланс, создают напряжённость между двумя этими вселенными, полными творческого потенциала. Этому явлению больше подошло бы название “квазистритвер”. Помимо всего прочего, я устал из-за того, что меня считают дизайнером именно этого сегмента одежды. Когда я только начинал развивать задумку с Hood by Air, то очень быстро стал пленником чужих ожиданий. Прошло несколько лет, и теперь любой бренд претендует на “стритверность”, люксовые – не исключение. Мне кажется, сегодня мир стритвера должен отстраниться путём выработки в самом себе чуткости, снова стать “ближе к земле” и к реалиям улиц, и меньше внимания уделять логотипам больших брендов и прочих ритейлеров-капиталистов.”
О моде, притворяющейся “гэнгста”:
“Так уж получилось, что все хотят выглядеть как рэперы девяностых или нулевых, но покупаются в бутиках. Этот “стритвир” – для людей постарше, тех, кто носит в себе чувство ложной ностальгии по прошлому, в котором они не носили рэперских вещей – тогда им казалось, что так ходят только “парни с района”, но уже сейчас им тоже так хочется, ведь люксовые марки поддерживают тренд, и эти люди сразу начинают чувствовать себя моложе. Это такой сорт моды молодящихся, и выглядит она странновато.”
О краже идей и идентичности в индустрии роскоши:
“Вместо пересборки самих себя и выработки иного вектора развития, бренды класса люкс полностью копируют решения молодых дизайнеров и ставят на них заоблачный ценник. Если захотите провести мысленный эксперимент, попытаетесь вспомнить восторг, охвативший всех лет 5 тому назад от того, что всё больше молодых марок становились успешными в официальных расписаниях недель мод. Куда они все подевались? Кроме нескольких брендов, чьи дизайнеры вдобавок работают на должности ещё и в какой-нибудь другой известной компании, остальные просто сломались под давлением индустрии, а те, кто всё-таки остался, вынуждены были адаптироваться и быстрее развиваться, чтобы выжить. Я сейчас говорю о Jacquemus в частности, его уникальный стиль проявился с самого начала. Его взгляд на женственность был невероятно оригинален и занимателен ещё до того, как фирма стала машиной для заработка миллионов – сейчас он производит сексуальные вечерние наряды. Я считаю, именно поэтому всё меньше молодых модельеров пытаются запустить собственную марку; они просто-напросто боятся, что их идеи присвоит какой-нибудь люксовый холдинг, а творческое начало задушат в угоду прибыли. Они хотят защитить себя и свободу творчества. Внезапно лишённая молодых изобретательных умов индустрия роскоши уже не способна выдавать нетривиальный дизайн, и ей приходится обращаться к улице – или к Африке, что тоже случается, – чтобы потом нагло скопировать задумки, если будет необходимо продемонстрировать оживление.”
О коллаборации с Colmar:
“Работать с подлинными экспертами в вопросе экипировки для активного спорта – интересный опыт. Многие модели одежды Hood by Air были вдохновлены спортивной одеждой, особенно снаряжением для горных лыж – оно повлияло на мои проекты в большей степени. Colmar предоставили мне много пространства для экспериментов и внедрения собственных задумок в проект. Подходящие как для мужчин, так и для женщин силуэты и цвета этой коллекции очень выразительны и воплощают в себе обновление… Я хотел исследовать каждый аспект горной одежды и этого стиля, стремящегося быть полностью городским, несмотря на всю его уместность в каком-нибудь сельском пейзаже.”
О своём дизайнерском будущем:
“Я пытаюсь понять, каково это – быть дизайнером в наши дни. По моим соображениям, мода с некоторых пор переживает экзистенциальный кризис, и вынуждает начать создавать свои правила. Уже довольно долго я не перестаю задавать вопросы самому себе. Я пытаюсь построить новые креативные пространства, в которых бы взаимодействие с одеждой происходило бы по-новому. Я надеюсь сократить объём выпускаемой продукции до пределов одной мастерской, а не производить бесчисленные коллекции ежегодно только потому, что эта дорожка, по которой идёт вся индустрия. Уж лучше быть представленным в 10 магазинах в следующие пять лет, чем в 120 в двухлетней перспективе. Хочу, чтобы как можно меньше глаз видела, что я делаю, и таким образом защитить себя от страсти других к подглядыванию, которая обычно заканчивается кражей идей. Короче, желаю пересмотреть подход к управлению собственным брендом, сделать его более элитарным. Элитарным не с финансовой точки зрения, а в смысле нового образа мышления и транслирования своего искусства людям, интересующимся твоей деятельностью.”
О музыке, пожинающей плоды труда дизайнеров:
“Меня не отпускает впечатление, что мы находимся в той временной точке, когда поп-звёзды (особенно рэперы) влияют на модный бренд больше, чем собственный креативный директор. И слишком часто они присваивают заслуги дизайнеров за их идеи. Сколько ещё мы будем терпеть? Мы стали рабами в своей же индустрии, пока знаменитости берут на себя слишком многое. Во времена ранних Comme des Garçons и Yohji Yamamoto артисты были счастливы просто попасть на показ или получить одежду в качестве подарка. Сегодня же первые ряды, сплошь состоящие из звёзд, становятся важнее самого показа и для брендов, и для публики, а дарение стало ежедневным ритуалом. Когда я снова стану организовывать показы, то предприму все меры, чтобы вернуться к истокам “сильной” моды, как в старые добрые времена, но не потому что имею что-то против знаменитостей, а потому что они меня как творческую единицу не уважают.”
О своих отношениях с рэпом:
“Многие артисты теряют творческий потенциал в попытках оставаться модными и крутыми. Они бы лучше вернулись в студию и записали пару треков, – может, заработали бы что-то, а не щеголяли тотал-луками того или иного бренда, чтобы оплатить счета! Ну вот кто в рэпе выпустил достойный альбом за последние несколько лет, кроме Кендрика Ламара? Все настолько заняты своим Инстаграмом, что частенько забывают сделать дела в реальной жизни. Рэперы слишком сильно стараются быть инфлюенсерами. Я бы назвал свои отношения с рэпом странными; я чувствую, что рэперы высасывают кровь из моды, но в долгосрочной перспективе им же это будет невыгодно.”
О своей “любви” к Канье Уэсту:
“Прямо сейчас я слушаю панк-хаус и французских битников. Стараюсь отойти от рэпа, ведь когда я думаю об этом: о флоу, состоящем их трёхстиший, о флоу с автотьюном у рэперов, которые мне нравятся – у Future, Lil Uzi Vert и Трэвиса Скотта – они кажутся просто идентичными. Даже несмотря на то, что в сути своей они великие артисты, и я их безмерно уважаю, меняя не покидает впечатление, что они стали жертвами моды и больше не имеют ни времени, ни интереса для создания хорошей музыки. Не скажу, что это однозначно плохо, но давайте сойдёмся на том, что феномен актуален и отражает состояние поп-культуры нашего времени. Все они считают Канье Уэста примером для подражания, пускай даже он и переизобрёл себя раз двадцать в свои сорок лет. Молодёжь должна переплёвывать его в плане креатива. Как так вышло, что никто не делает альбомы лучше него? Почему никто не скинул его с трона? Это ненормально. Мёртв ли рэп? Не знаю.”