В мае 35-го года Сталин создал тайную комиссию по государственной безопасности, в которую кроме него вошли Ежов, Жданов, Маленков и еще несколько членов ЦК. Спустя месяц в местные комитеты ВКП(б) было спущено «Закрытое письмо» об обязательном поиске врагов внутри партии. Одновременно Каменев и Зиновьев, которые уже были дважды судимы после убийства Кирова, получили новый 10 летний срок. Но, на самом деле, это уже не имело никакого знаничея.
Еще в апреле на Лубянкех были собраны 300 бывших оппозиционеров, которых начали готовить к грандиозному политическому шоу – открытому процессу над Зиновьевым и Каменевым. Подготовкой лично руководил заместитель Ягоды Леонид Заковский (бывший латышский анархист, не имевший среднего образования, в 1938 году его тоже расстреляют), про которого сами чекисты говорили, что он смог бы даже Карла Маркса заставить признаться в том, что тот работал на Бисмарка. А за месяц до начала суда сам Сталин направил следователям инструкцию с требованием применять к допрашиваемым любые меры физического и психического воздействия. Имеются данные, что еще в январе 35-го Иосиф Сталин набросал проект будущего процесса, который должен был строиться на обвинении бывших оппозиционеров в следующем:
1) Каменев и Зиновьев в блоке с троцкистами создали разветвленную тайную антиправительственную организацию, которая имела связи с Троцким и финансировалась из заграницы;
2) в конце 1932 года оппозиция сплотилась вокруг единого центра, в недрах которого и вызрел заговор против советской власти;
3) главной задачей оппозиции было организация покушения на товарища Сталина;
4) заговорщики имели прочные связи с гестапо;
5) заговор против Сталина явился результатом политического и идеологического банкротства оппозиции.
В течении лета 36-го года подготовка к процессу была полностью завершена. Зиновьев и Каменев согласились признать свою «вину» в обмен на жизнь. Сталин пообещал, что никто из обвиняемых не будет расстрелян и, конечно, обманул.
В полдень 19 августа 1936 года в Колонном зале Дома Союзов было открыто первое судебное заседание по делу троцкистско-зиновьевского блока («процесс шестнадцати»). Публика состояла из переодетых младших офицеров НКВД и милицейских чинов. От имени обвинения выступал уже ставший знаменитым прокурор Вышинский, одна из самых странных фигур советского политического олимпа. Дело в том, что по всем правилам игры, Вышинский должен был давно долбить киркой вечную мерзлоту в Заполярье – мало того, что он был в прошлом меньшевиков и хорошо знал Сталина еще по Баку, имелись сведения, что в 1908 году он сдал Кобу жандармам. Тем не менее, генсек выбрал именно такого обвинителя для своих процессов.
24 августа все было кончено –суд приговорил всех 16 обвиняемых, успевших дать публичные показания на Рыкова, Томского и Бухарина, к расстрелу. Уже после смерти Сталина Микоян рассказывал, что после суда генсек послал на Лубянку Ворошилова, чтобы тот присутствовал при расстреле Зиновьева и Каменева, а потом поведал вождю об их поведении (для таких дел Гитлер обычно использовал кинокамеру). По свидетельству маршала, когда приговоренных привели в камеру, окончательно прозревший Зиновьев громко кричал: «Это фашистский переворот!» Каменев путался его успокоить: «Не надо Гриша. Прекрати это. Умри достойно.» Но, Зиновьев не прекратил. Его последними словами были: «Нет, я не буду молчать. Это в точности то, что проделал Муссолини. Когда он пришел к власти, он перестрелял все своих товарищей по социалистической партии. Перед смертью я должен заявить, что все, что происходит сейчас в нашей стране – это фашистский переворот!»