Ответ сразу: никак.
Вещие сны – это мое фамильное проклятие. Бабушка их видела и рассказывала как сказки. Мама их видела и смаковала, упиваясь каждой деталью, с тревогой на лице "Как жить теперь с этими прогнозами?". Сестра их видела и терпела в своей жизни. Что поделаешь, если в семье все их видят.
Первое такое сновидение случилось у меня в ранней юности. Всё та же сестра уехала в роддом и никак не могла разродиться. Однажды перед самым рассветом вижу я страшный сон. Якутия. Захожу в юрту. Там якуты едят замороженную рыбу, а со мной не делятся. Я беру со стола острый якутский нож, засаживаю себе в бедро и вытаскиваю кусок мяса, как из арбуза, в виде пирамидки. Я держу этот кусок, насаженный на нож, и вижу, как у меня из дыры в ноге течет кровь тонкой струйкой, и мне совершенно не больно.
– Мальчик родится, – уверенно сказала мама, как только я закончила свою страшную историю.
– Почему?
– Всё просто. Нож – мальчик. Вырезала из ноги – разродится наша дочь и сестра наконец-то. Кровь – так нечужие люди. Тебе не больно во сне, потому что не ты рожаешь.
Пошли звонить в роддом. Сказали, да, дождались. В 5 часов утра появился на свет прекрасный юноша весом три пятьсот.
В своём детстве и отрочестве было у меня всё хорошо до той поры, пока не стало плохо. Вдруг, ни с того, ни с сего чёрная полоса нарисовалась в моей жизни и никак не хотела стираться. Перед этим вижу такой сон. Стою я на высоком берегу, руку приложила ко лбу, как Илья Муромец, вдаль смотрю далёкую. И тут берег подо мной обваливается, и я лечу в холодную воду реки. Оказалось, что падать – это предвестник большой беды, как минимум неприятности гарантированы. Так и случилось.
Теперь меня преследует сон авиакатастрофа. Сегодня уже третий по счёту посетил мою голову. Сны разнятся деталями, но сюжет примерно одинаковый. Я на земле, но чаще всего дома, наблюдаю за падающим воздушным лайнером. А он, сволочь такая, устремляется прямо на меня. Потом, в последний момент пролетает мимо и разбивается поблизости. Удар, всё сотрясается, пламя, обломки. Сегодня я даже видела погибших с синими лицами. Комментировать теперь некому, мама давно ушла в лучший мир, поэтому я смотрю в сонник. Ничего хорошего он мне не предвещает, ну и ладно.
Где-то глубоко в душе я понимаю, что такие сны – это результат анализа внешней информации, которую мозг переваривал-переваривал да выдал в ночное время в виде яркой картинки-сценки. Зачем они нужны вообще? Я ведь всё равно ничего не могу поделать. Соломку подстелить невозможно. Просто становится страшно, когда во сне у меня выпадает зуб. Опять кто-то умрёт. Больно, хороший друг, с кровью – родственник.
Бывали в моей сноведческой жизни и хорошие сны-предвестники, но я их почему-то не запоминаю. Плохие помню, хорошие – нет. Странно, да?