Она требует от меня, чтобы я была счастлива и много ела.
Вчера она позвонила в слезливом настроении, связанный со смертью ее младшей сестры, и не для того, чтобы найти утешение, а чтобы просто услышать мой голос. Я всегда для нее была самым близким человеком. У нее много в окружении людей: усталый муж, неблагодарные дети и ворчливые подруги. Все они не те. У нас с ней особая связь.
Как-то говорю ей: ты слишком много за меня переживаешь, давай я перееду к тебе, или ты ко мне? Заведомо готовлюсь услышать отказ. Она смеется и благодарит за эти слова. У нее накануне умерла последняя кровная родственница, которая была младше на 8 лет. Живи да живи. Одними вздохами и возгласами: «я следующая» не обойтись. Говорит, что начала откладывать деньги себе на похороны. Говорит, что они дорогие и не хочет, чтобы я на них тратилась.
Мысленно проклинаю её за эти слова и спокойно отвечаю: живи, пожалуйста, долго. В этих словах апогей эгоизма. Она не хочет. У нее пропал вкус жизни и весь вкус она чувствует через призму моих телефонных рассказов.
Говорит, что будет жить столько, сколько потребуется мне. Поставит мне брекеты, будет платить за квартиру, купит шубу и потом на боковую. Для нее это естественный процесс, а у меня ком в горле от того, как скоро может произойти неизбежное.
Деньги для нее обесценились вместе с однообразными днями. Все эти вопли про маленькие пенсии для нее полная чепуха — главное, чтобы на хлеб с молоком хватило и мне отправить на бытовые расходы.
Говорит: Вероника, ты только пожалуйста кушай, смотри как исхудала. Говорю (вру), что поправилась на 3 килограмма. Называю неприемлемую для меня цифру веса — 56, и слышу из телефонной трубки: наконец-то!
Выдумываю каждый день рацион своего питания, чтобы если она позвонила не растеряться и парировать «готовила борщ и оладушки». Я готова снова стать мясоедом, только лишь бы она не отвлекалась от трагичных сериалов на мысли о том, что я могу умереть с голоду.
Вспоминаю как раньше повышала на нее голос и скупилась не нежности. Мерзкий подростковый эгоцентризм сковывал мой язык повернуться на градус «я тебя люблю». Сейчас говорю после каждого разговора, даже самого мимолетного. Хочется, чтобы верила всем сердцем и никогда не переставала звонить.
Хочу чаще приезжать, добиться невероятных высот, да хоть на крайняк замуж поскорее выйти, чтобы увидеть на её морщинистом лице полное спокойствие и удовлетворение. Но что-то пока не получается. Видишь, бабушка, еще совсем не время (а когда-нибудь бывает время?).
Почему-то у самых путевых бабушек оказываются самые непутевые внучки.
Я кричу тебе через километры, что ты самая лучшая на свете и безустанно откладываю покупку билета, чтобы приехать в гости.
Пожалуйста, живи долго. Я правда много ем.