Здравствуйте, у микрофона адвокат Константин Бубон.
Всякий раз, когда речь заходит о международных отношениях, я в первую очередь, по привычке оцениваю, как действия России за рубежом соотносятся с российским же национальным законодательством. Уважение к собственным, внутренним законам – это очень важно, в том числе и тогда, когда речь идёт о диалоге с иностранными государствами.
Вот, например, вопрос об экстрадиции преступников и высылке иностранных граждан, которые незаконно находятся на территории страны. Эти вопросы и сами по себе достаточно тонкие и чувствительные, но иногда они приобретают драматическое звучание. Именно так и выглядят отношения нашей страны с Северной Кореей. Те обязательства по выдаче людей, которые Россия приняла на себя в своих отношениях с КНДР, уже стали предметом обеспокоенности ООН, и эта история ещё не завершилась.
В чём же дело? Давайте попробуем разобраться. Я думаю, что начать следует с того, что в соответствии с уголовно-процессуальным кодексом, наша страна может выдать человека иностранному государству только в том случае, если он совершил действия, которые признаются преступлением одновременно и по российскому закону и по закону той страны, которая требует выдачи преступника. Это следует запомнить в первую очередь: Россия – принципиальная страна, и если мы сами не считаем что-либо преступлением, то не позволим, чтобы и другая страна судила кого-то за аналогичные действия.
Этот принцип лежал в основе Договора об оказании правовой помощи, который был заключён между Советским Союзом и КНДР в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году. Такое же правило закреплено и в договоре, который наша страна заключила с Пхеньяном в две тысячи пятнадцатом году. Казалось бы, всё в порядке, и мы выдаём в Северную Корею только тех людей, которые совершили действия, которые мы и сами тоже считаем преступными.
Если бы всё было так просто… Главная проблема состоит в том, что в две тысячи шестнадцатом году правительство нашей страны подписало с КНДР соглашение о передаче северокорейским властям всех лиц, которые незаконно находятся на территории России. Нюанс состоит в том, что нахождение иностранца в нашей стране само по себе не является преступлением по нашему законодательству, зато в Уголовном кодексе Северной Кореи есть, например, статья шестьдесят вторая, в соответствии с которой бегство из страны приравнивается к государственной измене и карается тюремным заключением на срок до десяти лет.
В этом документе есть и другие милые правила, которые признают преступлениями какие-то странные действия. Например, статья шестьдесят седьмая кодекса предусматривает самые суровые наказания для того, кто продаёт корейские национальные интересы империалистам, что бы ни означала эта фраза. А ведь она может означать всё, что угодно. Я с трудом могу себе представить, какие именно действия можно квалифицировать по этой статье.
Стоит помнить, что Уголовный закон КНДР практически не был известен окружающему миру вплоть до девяностых годов. И до сих пор из этой страны приходят тревожные новости о самых причудливых карах, которым власти подвергают неугодных.
По этой причине рано или поздно случится ситуация, когда гражданин КНДР, который не совершил ничего предосудительного с точки зрения российского законодательства, будет выдан Пхеньяну для заключения в тюрьму или для казни. Возможно, это происходило уже не раз, но об этом никому не известно из-за крайней закрытости наших южных соседей. Это совершенно реальная возможность, просто потому, что у России вот так сформулированы её международные обязательства. Беглец от неправедного преследования может быть выдан, как обычный нелегал.
Я напомню, что всё это вызывает обеспокоенность у международных организаций, но не это главное. Главное состоит в том, что международные отношения не должны подменяться только лишь межгосударственными. Государственные системы приходят и уходят, а народы остаются. Я уверен в том, что российское законодательство – намного более мудрое и справедливое, чем северокорейское. Этим стоит гордиться. И, конечно же, не стоит выдавать для наказания тех людей, которых мы сами не считаем преступниками.
У микрофона был адвокат Константин Бубон. Всего вам доброго.
