До 2017 года я работал в консалтинге — создал свою компанию и консультировал по инвестициям, а также по сделкам слияния и поглощения. Весной 2017 года я наткнулся на книгу про коноплеводство в СССР. Я прочёл её за выходные и заинтересовался темой.
Узнав, что в России можно выращивать техническую коноплю, я задумался о бизнесе и решил посетить конференцию производителей конопли. Ближайшая и самая крупная планировалась в немецком Кёльне, я решил туда съездить.
Когда приехал, ко мне подходили знакомиться и спрашивали: «Сколько лет вы в бизнесе? Что вы думаете про коноплю?». Я отвечал, что планирую засеять тысячу гектаров в 2018 году. Для сравнения, во всей Франции засевают около 15 тысяч гектаров конопли. Тогда никто не воспринял меня всерьёз, многие участники конференции занимались коноплеводством десятками лет, а у некоторых это даже был семейный бизнес.
Когда через год я вернулся и рассказал, что засеял 1500 гектаров, то запомнился людям как сумасшедший русский, который враз оказался одним из самых крупных коноплеводов в сообществе.
Как всё начиналось
Вернувшись из Кёльна, я встретился со знакомым, у которого и брал книгу по коноплеводству. Он очень рекомендовал мне её прочесть.
У него был свой сахарный завод и 102 тысячи гектаров земли в Нижегородской области. В книгах о коноплеводстве было написано, что конопля хорошо взаимодействует в севообороте с другими культурами.
Севооборот — это последовательная смена культур на одной и той же земле. Если в один год засеять коноплю, а на следующий год на том же поле — сахарную свеклу, то эффективность выращивания сахарной свеклы увеличится в среднем на 40%.
В 2017 году цены на сахарную свеклу сильно упали, мой друг искал альтернативные способы получения прибыли. Я рассказал ему об этом методе, он предложил посотрудничать.
Мы с партнёром создали компанию «Нижегородские волокна конопли» и я арендовал у него 1500 гектаров земли. Мы засеиваем землю попеременно — один год сахарной свеклой, другой — коноплёй.
Конечно, чтобы сотрудничество было выгодно моему партнёру, мне требовалось выйти на большие объёмы производства.
Стоимость аренды я разглашать не буду, но для справки скажу, что Нижегородская область — это единственная область в Приволжском федеральном округе, которая показала спад сельхозугодий.
По Приволжскому и Центральному федеральным округам стоимость покупки одного гектара земли в Нижегородской области самая низкая. После прихода нового губернатора ситуация изменится — он активно стал помогать сельскому хозяйству. Поэтому цены, конечно, подрастут.
После этого я начал искать главного агронома. Его удалось найти только во Франции — это единственная страна в Европе, где не было запрета на коноплю, поэтому там лучшие технологии по выращиванию и переработке этой культуры.
С агрономом мне повезло — Франсуа Десанлис вырастил детей, вышел на пенсию и согласился переехать в Россию. Он живёт в Сергаче в Нижегородской области и уже стал местной достопримечательностью: к нему часто подходят знакомиться люди, особенно женщины. Франсуа устроен официально и получает на уровне топ-менеджеров крупных российских компаний.
Техника
Для посева мы использовали стандартные сеялки, которые применяют и для работы с зерновыми культурами. Важно, чтобы сеялки не опускали семена глубже чем на два сантиметра — иначе семена не взойдут.
У нас с двенадцатиметровой сеялкой не получилось так делать, и соответственно, часть урожая мы потеряли. В следующем году будем пробовать девятиметровую.
Чтобы осенью убрать техническую коноплю на волокно (это называется «уборка на зеленец»), нужна специализированная техника, которой в нашей стране нет. В этом году мы попробовали комбайны «Ростсельмаша», это было ужасно.
Из-за этих комбайнов мы потеряли очень много урожая, но компания обещала полностью исправить машины и стратегически заниматься коноплёй с выделением рабочей группы и ответственного в структуре. Посмотрим, выполнит ли свои обещания.
После комбайна необходимо на несколько дней (а в некоторых случаях недель) оставить скошенную солому в поле для получения тресты — отмацерированной соломы. Мацерация — процесс отделения волокна (пеньки) от сердцевины (древесины или костры). В это время из техники используется только ворошитель. Мацерация очень важна — она позволяет нам получить волокно, из которого можно делать ткань.
Нам очень повезло с климатом: в Нижегородской области много ветра и росы, поэтому биологический процесс мацерации проходит отлично. Если росы нет, но рядом есть проточная вода, то тогда стебли замачивают на несколько недель или даже месяцев, а потом сушат.
В более тёплых и сухих регионах мацерация проходит плохо, получить волокно можно только с помощью строительства автоклавов (или специальных ёмкостей с жидкостью), но зато там хорошо заниматься получением семян.
Твёрдая часть стебля — костра — это отходный материал. Хотя её тоже применяют во многих областях — на Руси из неё делали арболит (лёгкий бетон), использовали как подстилку для животных, как мульчу в растениеводстве и для производства бумаги.
После мацерации тресту (конопляную солому) нужно собрать в тюки. Мы пробовали разные машины-тюкователи. Они ещё называются пресс-подборщики и очень похожи на те, которые в «Ну, погоди!» показывали. Тюки нужно собирать максимально компактными — чем больше тюк, тем больше складов для хранения нужно строить, а это невыгодно.
Мы попробовали разные пресс-подборщики и остановились на французской фирме Kuhn. Пресс-подборщик российского производства нам не подошёл.
После пресс-подборщика нужно все тюки собрать. Для этого мы купили испанское оборудование — Arcusin. Очень удобная техника, мы единственные коноплеводы в стране, которые приобрели такую машину.
Сейчас на полях задействовано около 15-20 человек. Нам очень нужны механизаторы — водители комбайнов. В области нет людей с необходимой квалификацией, которые бы хотели этим заниматься. Мне оказалось легче найти главного агронома во Франции.
Ошибки
За год было очень много ошибок — нам не у кого было получить опыт. Мы правильно сделали, что взяли иностранного человека и применили зарубежные технологии.
Одна из ошибок — мы засеяли поле согласно той норме высева, которую прочитали в книге. Эксперименты на испытательном полигоне показали, что нужно было сеять немного другое количество. К тому же сеялка на 12 метров нас сильно подвела. Мы потеряли часть урожая.
На части поля мы попробовали не использовать удобрения, а на других частях применяли простые и сложные удобрения. Оказалось, что между простыми и сложными удобрениями нет никакой разницы, кроме цены. На это мы тоже потратили лишние деньги. И кстати, здесь техника нас тоже подвела — она оказалась слишком старой и неравномерно разбрасывала удобрения.
Также ошибкой была покупка комбайнов от «Ростсельмаша». Если бы я знал, что они так несерьёзно отнесутся к нашему проекту, то не стал бы на них тратиться. Сейчас все усилия мы направляем на то, чтобы получить лучшее волокно в стране для тканых и нетканых материалов — это наша основная стратегия.
В следующем году планируем засеять в два раза больше конопли. Ещё в планах — запустить собственное производство и получить с него выручку уже в четвёртом квартале. Пока маржинальность проекта я не раскрываю. Мы уже закончили проектную документацию и сейчас проводим экспертизу.
Это будет автоматизированный завод по производству лучшего волокна из конопли в стране, которая не будет уступать по качеству хлопку. Сотрудники будут только привозить и увозить сырьё.
Строительство начнётся, когда уладим все вопросы по экспертизе и документам. По проекту этот завод будет самым крупным в стране.
Если бы несколько лет назад мне сказали, что я буду коноплеводом, то я бы точно не поверил.