"Проклятые Дарданеллы! Они будут нашей могилой!" - писал "в сердцах" адмирал Джон Арбетнот Фишер сэру Уинстону Черчиллю. И, кажется, дурные предчувствия его не обманули.
Второстепенная операция, затеянная как демонстрация военной мощи Антанты для Турции и Болгарии, приобрела угрожающий размах. C 19 февраля по 25 апреля количество задействованных в "восточной авантюре" Черчилля линейных кораблей увеличилось с 11 до 18 кораблей, то есть на 61%.
Британские министры, ранее лишь глухо ворчавшие по поводу грандиозных планов Первого лорда Адмиралтейства, после неудачной попытки прорыва эскадры 18 марта 1915 года принялись в полный голос высказываться о совершенной неспособности последнего адекватно управлять Адмиралтейством. На политическом горизонте вполне явственно замаячила угроза отставки...
26 марта на стол сэра Уинстона Черчилля легла свежая телеграмма от вице-адмирала Де-Робека. Первый лорд хмуро ознакомился с её содержанием: "Без сомнения, попытка 18 марта не была решающей. 22 марта я имел встречу с генералом Гамильтоном, который изложил свой план. Я его целиком одобряю. Для достижения положительных результатов и цели операции необходимы совместные усилия армии и флота".
Политик вздохнул, закурил сигару и потянулся к телефонному аппарату - он собирался обсудить только что полученные сведения с военным министром - лордом Китченером.
В тот же день, состоялось весьма бурное заседание Военного совета. Черчилль настаивал на продолжении чисто морской операции, но его коллеги, в итоге, поддержали иное решение - провести высадку десанта на Галлиполи, с целью захвата горы Ачи-Баба и плато Килид-Бахр.
Захват Константинополя уже не предполагался, поэтому выделили ограниченный контингент сил, рассчитанный на удержание нескольких ключевых точек полуострова. Успех сухопутной операции, по мысли организаторов десанта, неизбежно приводил к тому, что флот, без особого труда, подавлял оставшиеся без прикрытия с суши турецкие крепости и становился "полноправным хозяином" Дарданелл.
Измение тактических планов вызвало необходимость перегруппировать силы, накопить материальные запасы и подготовить личный состав к предстоящей операции, что привело к солидной задержке. Командующий действиями сухопутной армии сэр Иен (Ян) Гамильтон заявлял, что десантную операцию он сможет осуществить не ранее 15 апреля 1915 года.
Подобная проволочка была отличным "подарком" для турецко-немецкого командования: они получали лишний месяц на подготовку контрдействий. Вот, как об этом позднее писал Лиман фон Сандерс:
"Если бы неприятель высадился немного ранее, кто знает, чем бы закончилось дело. Но ко времени высадки все турецкие передовые части успели занять прекрасно оборудованные окопы в наиболее важных в тактическом отношении пунктах побережья. Позади них стояли резервы, готовые отражать наступление до прибытия главных сил".
Лиман фон Сандерс, немецкий генерал, командовавший защитой полуострова Галлиполи.
Турецкие генералы считали, что британцы блефуют, и, что нужно ждать новой попытки прорыва в Мраморное море союзного флота. Обсуждали даже возможность установки, предварительно снятых с устаревших броненосцев, четырех 105-мм пушек для усиления артиллерийского вооружения крепостей, но воплотить в жизнь эту директиву не успели: высадка всё же началась.
25 апреля эскадра адмирала Де-Робека, сопровождавшая флотилию транспортных судов, в 5 часов 15 минут утра открыла беспокоящий огонь по турецким укреплениям.
В 7 часов 20 транспортные суда подошли на максимально близкую дистанцию, а ещё через 40 минут к берегу пошли первые цепочки шлюпок, которые тянули за собой паровые катера...
Так началась печально знаменитая Дарданелльская десантная операция. Командующий сухопутными войсками, сэр Гамильтон располагал 5-ю дивизиями, общей численностью до 75 000 человек. Но, вместо того, чтобы сосредоточить основные силы на одном ключевом направлении, британский генерал "распылил" наличные силы по 7 участкам, 4 из которых были ложными.
Осложняло дело и то, что у союзников не было в наличии точной карты полуострова Галлиполи, не была проведена разведка береговой линии, не имелось промеров глубин и т.д. Складывается впечатление, что десант планировался в какой-то "лихорадочной" спешке.
И вот высадка началась! Французы получили задание провести отвлекающий маневр на азиатском (южном) берегу пролива, в районе крепости Кум-Кале.
Демонстрационный маневр оказался успешным и турки были принуждены ретироваться. Однако, так как это была лишь обманная высадка, то в ночь с 26 на 27 апреля французы отчистили захваченный плацдарм и переместились на европейский берег, помогать англичанам, сильно потрепанным около крепости Седд-уль-Бахр.
А помощь там требовалась незамедлительно. Дело в том, что на ключевом участке высадки, зашифрованном под литерой V, британские солдаты встретили "теплый прием" турецких войск...
Артиллерийский обстрел с линкоров рано утром накрыл деревушку Седд-уль-Бахр и одноименную крепость огненным валом. Моряки завороженно смотрели на взлетающие в небо фонтаны земли, обломки домов и отдельные фрагменты проволочных заграждений. Багровые языки пламени жадно лизали едва тронутое восходом небо, довершая картину невероятного опустошения.
Когда грохот морских орудий стих, раздались резкие свистки, после чего последовал властный приказ офицера - Десант, по шлюпкам!
Пехотинцы в спешке принялись перебираться в небольшие лодки, началась невероятная сутолока...
Паровой баркас, густо чадя, тянул за собой караван из четырех шлюпок. В них теснились солдаты; они держались друг за друга, при этом стараясь не потерять равновесие и не вывалиться за борт. В этом случае тяжелая амуниция гарантированно утянет их на дно.
Вот на паровой шаланде подали условный сигнал сняться с буксира, теперь лодкам предстояло пройти небольшое расстояние до берега на веслах.
- Эй, парень, как думаешь, что нас ждет на берегу? - тихо шепнул своему соседу молодой пехотинец. Он заметно нервничал.
- Ты же видел как поработал наш славный флот! На берегу нам только и останется, что разбить лагерь и...
Сосед не успел договорить - с берега донеслась частая пальба. Она всё ширилась и разрасталась - несколько пуль достигли своих целей: послышались крики и проклятья.
- Налегайте на весла! Гребите быстрее! - проревел офицер, однако через мгновение обмяк и свалился на дно шлюпки. Солдаты, следуя скорее желанию выжить, нежели приказу мертвого командира, удвоили усилия. Но течение в проливе было слишком сильным и всем казалось, что лодка не движется, а стоит на месте, под непрекращающимся свинцовым ливнем.
Десятки десантников были убиты, ещё больше людей были ранены и опустились на дно шлюпки. Там они искали спасения, но нашли лишь смерть - лодка, получив множество пробоин, стала наполняться водой и несчастные просто захлебнулись.
- Боже, мы здесь все умрем! Умрем! - перекрывая шум пальбы, прокричал в отчаянии молодой пехотинец своему соседу, однако тот молчал: ружейная пуля пробила его сердце...
А кровавый хаос и не думал стихать: справа от буксируемых шлюпок к берегу шел "троянский конь" союзников - старый угольщик "Ривер Клайд".
Перед началом операции его переделали в своеобразное десантное судно: прорезали восемь широких портов в бортах, а нос корабля укрепили стальными пластинами брони и мешками с песком, за которыми расположились пулеметные команды. По бортам угольщика принайтовали плоскодонные лихтеры, которые небольшой паровой баркас должен был вытянуть в линию и превратить в плавучий мост.
В 6 часов 22 минуты переоборудованный пароход застрял в 80 метрах от берега, дальше чем планировалось. Паровой баркас спешно принялся выстраивать лихтеры в цепь...
Кусок обшивки корабля, визжа петлями отворился, после чего первая волна английских морских пехотинцев, вырвавшись из темного трюма угольщика, с воинственными криками понеслась по понтонам навстречу врагу. Но что такое? Вот один, затем второй, потом третий солдат, словно бы оступившись, стали падать на палубы барж, о них спотыкались идущие сзади товарищи. Началось неописуемое столпотворение. Бойцы продолжали падать до тех пор, пока вся первая рота не была уничтожена, скошенная метким огнем окопавшегося противника.
- Черт! Вот это пекло! - заметил помощник пулеметчика, выглядывая из-за мешков с песком, служивших прикрытием огневой точки на носу судна, - У турок, похоже, тут с десяток пулеметов. Неужели погонят и вторую роту?
Вместо ответа донеслись отдельные обрывки команд и вторая волна британцев ринулась к берегу. Они бежали по спинам своих павших товарищей и многие разделили их участь. В мгновение ока лихтеры оказались завалены трупами и корчившимися, стонущими раненными, которым никто не мог прийти на помощь - так плотен был огонь противника. Лишь десятку смельчаков, казалось, удастся добраться до берега, как вдруг крайняя плоскодонная баржа неожиданно оторвалась и, перевернувшись, ушла на дно. Десантники мигом оказались в ловушке и были перебиты беспощадным огнем турок.
- Нужно прекратить высадку. Мы здесь не пройдем - ошеломленно проговорил в пространство молодой пулеметчик. Его призыв никто не услышал: очередной свисток офицера заставил третью волну морпехов двинуться вперед, а в этот момент моряки самоотверженно бросились спешно восстанавливать целостность плавучего "моста"...
Примерно такая же картина происходила и на остальных участках под литерами W, X, Y и Z. Везде план высадки с первых же мгновений наталкивался на трудности и летел под откос.
Люди гибли десятками и даже личная храбрость отдельных командиров (например, бригадный генерал Генри Нэпир погиб от шальной пули и утонул, лично организуя десантирование с "Ривер Клайда") никак не способствовала успеху.
И лишь то обстоятельство, что турки распылили свои войска по побережью полуострова Галлиполи и держали резервы довольно далеко от берега, позволило союзникам худо бедно закрепиться на узких пляжах негостеприимного полуострова. Лишь к 26 апреля, в связи с взятием крепости Седд-уль-Бахр и соседней с ней одноименной деревушки, военная обстановка стала более или менее благоприятной для солдат Антанты.
Но что их ожидало в будущем? Три кровопролитнейших сражения за деревню Крития,которую так и не удалось взять, бесконечной копание траншей в каменистом грунте и многочисленные массированные атаки турецких окопов, уносящие тысячи жизней, оставляющие десятки тысяч раненых.
Касаемо последнего пункта, особо "прославился" генерал Айлмер Хантер-Уэстон, известный в среде своих солдат как "мясник Хелеса" (в честь мыса на полуострове Галлиполи).
Сидя в своем уютном, тихом кабинете, сэр Уинстон Черчилль был сегодня мрачнее тучи. Его детище, его славный план по триумфальному захвату Дарданелл потерпел фиаско. Сегодня Первый лорд Адмиралтейства получил сразу несколько неприятных новостей: генерал Гамильтон докладывал о потерях за период с 25 апреля по 5 мая - они составили 13 979 человек, а ещё он недвусмысленно намекал на необходимость свежих подкреплений. А во-вторых, не так давно, сэр Черчилль повздорил с Первым Морским Лордом - адмиралом Фишером. Вздорный старик был невыносим, прямолинеен, но он говорил правду...
- Сэр, - деликатно обратил на своё присутствие помощник, - Вы должны об этом узнать. Барон Джон Арбетнот Фишер только что подал в отставку.
- Да, спасибо - выдавил из себя Первый лорд Адмиралтейства, - Вы свободны. Он подошел к окну своего уютного кабинета, осознавая тот факт, что ему самому осталось работать на своем посту всего несколько дней. В отставку известный британский политик уйдет 17 мая 1915 года...
Прошло несколько месяцев и 7 декабря 1915 года британское правительство приняло решение свернуть операцию на Галлиполийском полуострове.
Все войска были эвакуированы к 9 января 1916 года. На негостеприимном турецком берегу остались лишь огромные материальные запасы и склады продовольствия, доставленные сюда издалека, а теперь послужившие отличными "дровами" для гигантского прощального костра.
Выжившие вернулись домой, но множество солдат нашли своё последнее пристанище в каменистой земле полуострова Галлиполи.