Я не знаю, что реально творилось в голове у Владислава Рослякова, когда он шел в свой колледж с бомбой и охотничьим ружьем. Что он на самом деле чувствовал в тот момент. О чем думал. Что представлял себе.
Может быть, он представлял себя в роли темного мстителя, Карателя, отверженного героя. Может, он видел только лица всех, кто вечно доставал его, и старался разжечь в себе ненависть снова и снова.
Не знаю, могу только предполагать, исходя из своей практики психолога.
Я не хочу осуждать его родителей. Не хочу пытаться залезть в его голову.
Но, как психолог, я знаю одно: если подросток берет в руки оружие и идет расстреливать других – значит, кто-то когда-то расстрелял его самого. И он не смог справиться с этой болью.
Если он таким образом нарушает чужие границы – значит, когда-то его собственные границы были взорваны.
Может быть, его лишали пространства. Может, у него не было своих вещей. К нему могли ворваться в любой момент, не обращали внимание на его потребности. А может, просто все решали за него. Не знаю.
Если ребенок берет в руки оружие – это его последняя возможность на что-то повлиять и стать важным. Через насилие, через утверждение своей власти над чужими жизнями, через разрушение чужих судеб. Это значит, что его естественные потребности во влиянии, в признании ценности и уникальности никто не удовлетворял.
Кто виноват? Как это можно было предотвратить? Что можно сделать сейчас? Запретить видеоигры, усилить охрану в школах, обыскивать всех до трусов? Но что вы можете сделать с людьми, которые рожают детей для себя?
Если ребенок – средство от одиночества, у него не может быть своей жизни. Его нет. Вообще. Он только зачат, а его уже нет. Его не рассматривают как самостоятельную и уникальную личность. Он отчужден, еще не родившись.
Когда ребенок вырастает, он может спросить, как Родион Раскольников: "Тварь я дрожащая или право имею?" Эта проблема имеет вековые корни, просто сегодня, в обществе цифры, она заметнее. Мы живем в обществе, где очень высокая степень отчуждения. Мы не можем пробиться друг к другу. Власть, насилие становятся единственным способом сделать так, чтобы тебя увидели.
Что делать? Нет простых ответов. Феномен насилия еще требует изучения. Возможно, повышать психологическую культуру. Находить контакт со своей болью, проживать потерю, гнев, а не упаковывать и не передавать их, как горячую картошку, следующим поколениям или швыряться ей друг в друга.
Проще найти козла отпущения, но гораздо здоровее разобраться в своих чувствах, честно прожить их и удовлетворить свои потребности. Иначе это будет нездоровый симбиоз, когда мы участвуем в бесконечной эстафете гнева.
Родитель, который вовлекает ребенка в симбиотические отношения, делает это бессознательно. Он искреннее считает, что таким образом любит и заботится о ребенке. Но если тот берет в руки оружие и идет расстреливать других, значит, он эту заботу “перевел” как приказание: “Не живи”.
Поэтому – да, можно во всем обвинить школу, учителей и власть. Но это не решит проблему нарушенного контакта – с собой и своими эмоциональными потребностями. Не исцелит боль в сердце и не поможет понять другого.
Иначе трагедия в Керчи будет повторяться, как неразрешенное проклятье.
Подписывайтесь на канал, чтобы у вас было свое постоянное место у нашего психологического костра. Будем вместе глазеть на звезды мироздания и говорить о важном. И ставьте лайк, чтобы умножить круговорот добра в природе.