Очень часто говорят, что понятия «народного единства» в России нет — уж слишком разные люди населяют этот огромный кусок северной суши, от двач-атеистов и «воскресных» православных до истовых мусульман, от гламурных посетителей ресторана «Пушкин» до мозолистых мужиков, разъезжающих на тракторе по необъятным зерновым полям за зарплату в 5000 рублей. От обожающих «совок» школьников до престарелой демшизы, испытывающей почти сексуальное возбуждение при виде очередного топика с рассуждениями о политической принадлежности крымского полуострова.
При первом впечатлении всех этих людей действительно объединяет немного — разве что русский язык, качество знания которого также весьма различно, да тягостная необходимость платить налоги русскими деньгами, от которой многие так или иначе пытаются хотя бы частично отвертеться. Ну ещё, быть может, общее «советское» прошлое — с пионерлагерями, выездами на картошку и советскими фильмами в Новый год под оливье. Последний признак всё больше, кстати, уходит в небытие: ни малолетний мажор в Барвихе, ни бедный троечник из неполной семьи где-нибудь под Курском в пионерлагеря не ездили, а преданья старины глубокой, иная, непохожая на их быт жизнь, которую упоённо транслируют телеэкраны в праздничную январскую неделю, не близки ни тому, ни другому.
Но есть одна вещь, которая абсолютно точно передаёт принадлежность к великому народу, освоившему огромные северные территории и давшему отпор любой угрозе, которая приходила на эти земли. Эта вещь не зависит ни от формы носа, ни от религии, ни даже от количества медяков на дне потёртой котомки.
Неважно нравится ли вам фильм «Брат-2» с его заунывным «я узнал что у меня есть огромная семья», или вы испытываете отвращение к хладнокровному убийце Даниле Багрову, вот так просто заваливающем на постель чернокожих американских журналисток. Но в этом фильме есть один абсолютно чёткий момент, в который очень противоречивый как и вся русская национальная дискуссия Данила раз и навсегда подводит черту под тем, кого считать своими, а кого нет. И этот момент — на пыльной американской трассе, когда рядом со сломавшемся, потрёпанным авто нашего героя 90х останавливается жизнерадостный дальнобойщик Бен.
« — Бен, это Данила. Бен, ай нид хелп» — через несколько десятков минут экранного времени произносит персонаж Бодрова по телефону. И Бен, конечно, помогает, без всяких сомнений. С этих самых пор Данила считает Бена русским, хотя и не произносит ни разу за весь фильм этого слова.
Режиссёр Балабанов и Сергей Бодров очень чётко ухватили главную суть нашего народа, главную и самую великую силу, которая обуславливает величие России вот уже тысячу лет.
Готовность помочь ближнему в беде.
Много лет назад я путешествовал автостопом, и поездки, бывало, складывались далеко не так удачно, как показывают в романтичном голливудском кино. Автостоп – это не железная дорога, где тебе гарантировано прибытие из точки «а» в точку «б» к заданному времени. Теоретически можно поймать хорошую машину прямо до финиша и преодолеть 300 километров за 3 часа. А можно зависнуть на несколько часов в одной точке – гарантий никто не даёт. И вот ты стоишь один-одинёшенек на пустынной дороге, хлещет противный мелкий дождь, и хочется домой под одеялко, ну или хотя бы уехать подальше от этого заколдованного места.
Тормозит авто.
— Тебе куда?
— Здравствуйте! В Волгоград еду, не могли бы вы подвезти в его сторону сколько-нибудь?
— Ну, я на повороте в Борисоглебск заверну, там высажу, устроит?
— Конечно, отлично! Только вы знаете, денег нету.
— Ай да ладно!
Удивительно, но из множества повстречавшихся мне на трассе водителей, лишь двое отказались везти меня по причине отсутствия денег. Факт безденежья неизменно воспринимался как естественный, потому что зачем иначе выходить на трассу, доверяя свою жизнь первому встречному? Подавляющее большинство автомобилистов мыслило именно так. Вне зависимости от марки авто и «приблатнённости» номеров на кузове.
Человеку нужна помощь, человеку надо помочь. Поможем.
Вот это «поможем» — основное, на мой взгляд, мерило принадлежности к нашему общему народу. «Русскому», «советскому» «российскому», да какому угодно по названию. Суть уже тысячу лет не меняется. И, надеюсь, останется той же ещё очень долго. Именно такие люди — храбрые, честные мужчины и женщины, бросали всё, чтобы помочь братьям сербам и болгарам, страдавшим под басурманским игом в 19 веке, а их правнуки прятали евреев от фашистских полицаев на оккупированных территориях. И потом они же бросали побитым, замерзшим пленным фрицам тёплую одежду и хлеб, когда последние, понурив головы, шагали по разорённым страшной войной городам и сёлам.
Потому что у человека в беде не бывает происхождения и национальности. Как и у его беды.
Для настоящего русского перед лицом чужой боли это неважно.
С праздником, друзья! С днём народного единства. Оставайтесь верными сынами и дочерьми своего народа. Помогайте друг другу. И тогда нам и нашей стране ничего не будет страшно.