Австрийский гей-телеведущий Бруно отправляется в США, надеясь там прославиться.
В «Бруно» Саша Барон Коэн еще злее, чем в «Борате». Там он, по крайней мере, испытывал жалость к собственному герою: невежественный казах хоть на секунду, но пробуждал в зрителе смутное сочувствие. В «Бруно» нежности кончились: тупой, жестокий, самовлюбленный, трясущий то членом, то мелированной челкой герой не вызывает ничего, кроме гнусной ухмылки – как, впрочем, почти все, кого Бруно встречает на своем пути.
Творчество Барона Коэна вписано в традицию плутовского романа (если говорить о русской литературе, сразу вспомнятся «12 стульев» и «Мастер
и Маргарита»). Саша фактически проделывает то же самое, что Бендер или свита Воланда – только с живыми людьми и при помощи кинокамеры. Напялив маску глупца, он пускается по стране, населенной дураками, развратниками, невеждами, шарлатанами, бездарностями, шлюхами, ханжами, ксенофобами, пижонами, грубиянами – и каждый получает по заслугам: одним быстрым движением Барон Коэн выворачивает людей наизнанку и показывает их подлинную сущность.
Добропорядочный с виду священник, взявшийся обращать геев в натуралов, оказывается простаком, запрещающим слушать Шинейд О’Коннор. «Ваши губы созданы для минета», – мечтательно говорит ему Бруно. «О, нет – эти губы созданы для того, чтобы славить Господа» – «Поверьте, вы их используете не по назначению».
Хорошие умные люди, понятно, обладают иммунитетом против коэновских штучек – но хороших умных людей в мире «Бруно» не обнаруживается. Точ- но так же, впрочем, их не находилось и у Свифта, и у Ильфа с Петровым.
ТЕКСТ: ДЕНИС КОРСАКОВ