Будучи в командировке на Севере, я остановилась в частном доме, где хозяйка была нештатным корреспондентом районной газеты. В этом маленьком северном городке по улицам бегали стаи бездомных собак. Я как собачница выходила из дома и возвращалась домой с сумкой мороженой рыбы, которую раздавала голодным собачкам. Мы так "подружились", что эти голодные собачки каждое утро меня поджидали у дома. На это обратил внимание дедушка мужа моей хозяйки, и мы часто по вечерам говорили о жизни. И вот что он однажды рассказал:
" Я родился в хуторе на Карпатах. После войны было много волков, и мы часто теряли овец. Мой папа выставлял разные ловушки, и в мою обязанность входило их проверка. Ловушки были самодельные, не смертельные и мне часто приходилось добивать зайцев, лисиц и даже пристрелил двух волков. Но все это мало помогало, потому что летом волки продолжали убивать наших овец. И вот как то весной, вижу в одной ловушке волка. Снял с плеча одностволку, взвел курок и медленно приближаюсь к оскалившемуся зверю. В шагах десяти остановился, поднял винтовку, прицелился... Волк глазами сверлит меня так, что у меня в голове промелькнула мысль - сорвись с ловушки, волк меня порвет, как овечку! Допускаю, что его взгляд меня временно парализовал, ибо я так и не смог нажать на курок! Не отрывая винтовки от плеча, я вдруг заметил, что из брюха зверя потекли три струйки молока... И я вдруг понял, что эту волчицу целые сутки где-то ждут волчата ... Я опустил винтовку, спустил курок и медленно подошел ближе. У волчицы шерсть дыбом, пасть в оскале, передняя нога в самодельной ловушке... И вдруг я решил, что эту маму надо отпустить к ее голодным детишкам! Но как это сделать, ведь самодельную ловушку можно раздвинуть только руками... Но где гарантия, что волчица поймет мои благие намерения и не перегрызёт мне горло? Прислонил я свое ружье к дереву, присел на корточки перед волчицей и вытащил из кармана сверток с сыром. Отломил кусок и бросил волчице! Та даже не посмотрела на пищу... Сижу и думаю, как же раздвинуть ловушку... Прикинул, что мне нужна палка длиной в метр с плоским клинообразным концом... Пошел ее искать, благо лес кругом... Срезал палку, возвращаюсь к волчице - кусок сыра на месте! Сел на снегу и стал ножом обрабатывать конец палки. Складной ножичек маленький, но острый. Стружка мелкая, и я вдруг вслух начинаю рассказывать волчице, что я вот делаю клин на конце палки, и этим клином буду раздвигать створки ловушки... Вдруг волчица присела, понюхала сыр и съела его... Клин забивал в створки ловушки долго, но волчица стояла как вкопанная, прыгая взглядом то на клин, то на меня, словно что-то хотела сказать... Детских сил оказалось мало, и я стал прикладом винтовки забивать палку с клином между стволами ловушки ... Волчица стоит как вкопанная! Вдруг она пошевелила зажатой лапкой, я ударил по палке сильней.... Волчица вырвала ногу из ловушки, подняла ее в верх... и присела! Я громко засмеялся, сел на снег и говорю: Ну вот, ты свободна и беги кормить свой детсад! Волчица сидит, не спуская глаз с меня. Я положил винтовку на снег, достал из кармана остаток сыра, разломал, половину бросил в метре от волчицы, а вторую половину сыра стал, есть сам. Волчица сидит! Ешь, и дуй домой, говорю ей! Волчица встала и на трех ногах подпрыгнула к сыру и проглотила его, даже не обнюхав... Посмотрев на меня, она повернулась и стала медленно удаляться...
Летом у нас не погибло ни одна овечка! Как-то в конце лета, вечером, загоняя овец, домой с поля, я на опушке леса увидел трех больших волков и пять щенят... Поняв, что это моя Волчица, я пошел в их сторону. В метрах тридцать я остановился. Три волка сидели как вкопанные, волчата попрятались за спинами взрослых волков... Так мы рассматривали друг друга минут десять, двадцать... Два взрослых волка и волчата ушли в лес... Я подошел к Волчице ближе, вытащил из кармана засохший кусок сыра и бросил его Волчице... Волчица на четырех ногах подошла к сыру, присела, посмотрела на меня и съела его...
Четыре года подряд наших овечек никто не трогал! Я и мои родители часто видели на опушке леса волков. Папа перестал ставить ловушки, но на пятый год нашу семью сослали в Сибирь..."