Нуждается ли истина в доказательствах?

Сегодня как-то по-особенному открылось пожелание апостола Павла своему духовному сыну Тимофею: «Напоминай людям об этом и настоятельно увещевай их, как перед Богом, не предаваться спорам о словах; это не приносит пользы, а только приводит слушающих в замешательство. Делай все, что в твоих силах, чтобы предстать перед Богом испытанным, стоящим работником, которому нечего стыдиться и который верно толкует слово истины. Избегай неугодных Богу пустых разговоров; те, кто предается им, все больше и больше будут погружаться в нечестие, а то, что они называют учением своим, будет распространяться, подобно заразе…» 2 Тимофея 2:14–17.

В коротком отрывке Павел дважды говорит, что молчать лучше, чем говорить. В первом случае, если хотят поспорить о «словах» — более точном значении слова или перевода? каких-то словах в проповеди? Во втором случае выражение «пустые разговоры, неугодные Богу» употреблено в контексте лжеучений, которые проникли в первую церковь.

Молчать? Серьезно? Но почему? Если мы точно знаем истину, почему бы за нее и не вступиться? Разве не в этом наш долг?

Павел говорит, что нет. Почему? Потому что не ведет к созиданию. Какова наша цель, когда вступаем в спор? Отстоять истину? Но разве она умалится, если мы за нее не вступимся? Она может умалиться только в одном случае: если наши слова расходятся с нашими поступками. Поэтому Павел обращает внимание именно на этот аспект: старайся быть безукоризненным. И проповедуй истину. Но не спорь. И не переубеждай.

Даже если видишь, что многие увлечены заблуждением?

Даже тогда. Павел утверждает, что лжеучение будет распространяться как зараза. В синодальном переводе «как рак». Злокачественная опухоль, пускающая метастазы. Можно ли с такой болезнью бороться спорами, дискуссиями, убедительными аргументами? Нет. Павел говорит, что все это не приносит пользы, а только приводит в замешательство. И как же с ней бороться? Жить с Богом и проповедовать истину. Очень интересно в этом контексте вспомнить, что в Ефесянам 6:17 Павел называет слово Божие мечом, а в Евреям 4:12 разворачивает метафору: «Слово Божие живо и действенно. Острее оно любого обоюдоострого меча: вскрывает оно истинную природу души и духа человека, проникая, как говорится, до суставов его и до мозга костей, и может судить обо всех намерениях и помыслах сердца». Кажется, меч, более удачный инструмент для удаления опухоли.

Итак, зачем же мы все-таки спорим? Мне кажется, фанатичное желание забить противника аргументами, доказать, что он не прав, оно вовсе не в желании отстоять истину, а, скорее, признак духовной гордыни: мы знаем больше, мы лучше заблудшего, мы святы, мы с Богом, а он — грешник. Если в сердце этого нет, если мы понимаем, что все перед Богом грешники, и Он не измеряет нас, раздавая медали: ты грешник поменьше, а ты  — побольше. Мы ВСЕ грешники. Все согрешили и лишены славы Божией. Нет праведного ни одного (Римлянам 3:10–23). Если это понимание есть в нас, то гордыни не будет. Желания придавить заблуждающегося к ногтю тоже не будет. Будет сочувствие, сопереживание, жажда спасти. Будет любовь. А любовь не вступает в словопрения.

И мы, сталкиваясь с заблуждением, не спорим, а позволяем действовать Богу. Любовью и истиной. Самым мощным оружием.

«Оружие, которым мы ведем борьбу, вовсе не обычное человеческое: оно сильно Божественной мощью, способной сокрушать твердыни, ниспровергаем мы им любые мудрствования и все, что в гордыне своей восстает против познания Бога» (2 Коринфянам 10:4, 5).