Кантата «Звездоликий» для мужского хора и оркестра (1912) Кантата является одним из самых загадочных произведений, написанных в ранний период трех знаменитых русских балетов Стравинского - «Жар-птицы», «Петрушки» и «Весны священной». В основу произведения композитор положил символистское стихотворение Константина Бальмонта, привлекшее композитора своеобразным ритмом и суровыми образами Апокалипсиса. Образ “вечности" Стравинский передал с помощью мерно торжественного хорового скандирования. Аскетическая музыкальная ткань уплотняется на словах Христа, являя исходящий “свыше” мощный глас, который грозит часом расправы перед грешными людьми. ЗВЕЗДОЛИКИЙ Слова К. Бальмонта Лицо его было как солнце - в тот час, когда солнце в зените, Глаза его были как звезды - пред тем, как сорваться с небес, И краски из радуг служили как ткани, узоры и нити Для пышных его одеяний, в которых он снова воскрес. Кругом него рдянились громы в обрывных разгневанных тучах И семь золотых семизвездии,
Кантата «Звездоликий» для мужского хора и оркестра (1912)
Кантата является одним из самых загадочных произведений, написанных в ранний период трех знаменитых русских балетов Стравинского - «Жар-птицы», «Петрушки» и «Весны священной». В основу произведения композитор положил символистское стихотворение Константина Бальмонта, привлекшее композитора своеобразным ритмом и суровыми образами Апокалипсиса.
Образ “вечности" Стравинский передал с помощью мерно торжественного хорового скандирования. Аскетическая музыкальная ткань уплотняется на словах Христа, являя исходящий “свыше” мощный глас, который грозит часом расправы перед грешными людьми.
ЗВЕЗДОЛИКИЙ
Слова К. Бальмонта
Лицо его было как солнце - в тот час, когда солнце в зените,
Глаза его были как звезды - пред тем, как сорваться с небес,
И краски из радуг служили как ткани, узоры и нити
Для пышных его одеяний, в которых он снова воскрес.
Кругом него рдянились громы в обрывных разгневанных тучах
И семь золотых семизвездии, как свечи, горели пред ним,
И гроздья пылающих молний цветами раскрылись на кручах,
«Храните ли Слово?» - он молвил, мы крикнули с воплем: «Храним».
«Я первый, - он рек, - и последний», - и гулко ответили громы.
«Час жатвы, - сказал Звездоликий. - Серпы приготовьте. Аминь».
Мы верной толпою восстали, на небе алели изломы,
И семь золотых семизвездий вели нас к пределам пустынь.
<1907>