Наверное, только ленивый ещё не высказался на тему грудного вскармливания прилюдно. То есть, я. Меня лично в жизни этот ритуал коснулся два раза. И оба раза оставили противный осадок, как после конфеты с мармеладом внутри. То есть, такие конфеты имеют место быть, но не когда ты ожидал нормальное фисташковое пралине.
Итак, сцена первая. Рождественская.
Рождественские праздники, огонёчки, мандарины. Джингл беллз, хо-хо-хо и прочая радостная требуха.
Собралась интеллигентная компания взрослых, красивых людей. Мы наряжены, у дам красивые причёски, у мужчин просто всё красивое.
Играет приятная музыка, разложены настольные игры. Мы пьём дорогие вина из правильных бокалов, успешно делаем вид, что помним, какой из дорогих сыров к какому вину подходит, дискутируем о литературе, гастрономических изысках, покупке яхт и автомобилей. Представили? Отлично.
А теперь представьте, что среди этого степенного и благородного вечера. Напротив меня. Вдруг возникает огромный синий сисон, его вставляют в младенца и понеслось.
Меня не то, чтобы сильно смутил данный момент, меня просто чуть не вырвало. Я интеллигентно промолчала, но мои глаза кричали - какого здесь происходит, люди!?
Сцена вторая. Домашняя.
Я взяла подарки, своего мужчину и отправилась в гости к приятельнице. Мне хотелось увидеть её и малыша, поболтать и, чего уж там, торта.
Мы собрались на маленькой кухоньке, тесновато, но по-домашнему. Пьём чай, едим торт, улыбаемся друг другу. Вокруг витает мимимишность, детские бубнилки. В такой обстановке никак не ожидаешь подвоха.
Но она вдруг вытаскивает точно такой же синий сисон! Вот так, за столом, когда мы наслаждаемся тортом. И взмахнув им перед лицом моего мужчины, она вставляет сисон в младенца. Этот ритуал повторялся ещё два раза, пока мы были там.
Побаиваюсь теперь ходить к ней в гости. Вдруг в следующий раз она снимет трусы и начнёт тереть ими своего тугосерю, пока мы едим.
Я не против женской груди, грудного вскармливания и яжематерей. Не против последних, потому что на их фоне любая хоть немного адекватная девушка выглядит очень достойно.
Но я не могу понять, в какой момент женщина перестаёт быть женщиной и становится исключительно матерью-гусыней? Почему с появлением ребёнка женская грудь вдруг перестаёт быть вторичным половым признаком? И если так, то у меня возникает вопрос: почему до рождения ребёнка женщины не вываливают везде и всем свою голую грудь? Не суют её в лицо мужчинам, обедающим со своими семьями в кафе? Не показывают за углом по одной сисе кому-нибудь из друзей своего мужа?