В 1942-м этого человека привезли в Минск. Норберт Йокль — ученый с мировым именем
Вынужденное по нынешним временам примечание. В тексте постоянно будет упоминаться албанский язык. В наши дни на слуху «олбанский» — подростковый интернет-сленг. Но мы говорим именно про албанский — язык коренного населения Албании и местностей, где живут албанцы. Хотя интересует нас не сам язык, а история человека, который был его знатоком, крупнейшим в мире.
Знаток албанского
Норберт Йокль албанцем не был. Чешский еврей, он родился в 1887-м в городке Бзенец. Чехия тогда входила в Австро-Венгрию, огромную, в пол-Европы, империю, населенную множеством народов. Из-за этого там имелись свои национально-политические проблемы, но они нашего героя интересовали мало. Его влекла наука. С блеском окончив юридический факультет Венского университета, Йокль тут же спрятал свой диплом с отличием куда подальше. Не его это дело — право! Он с детства мгновенно схватывал языки. Ими и решил заняться, хоть и пришлось снова сесть на студенческую скамью. Как лингвист специализировался на языках славянских и романских, а в 30 лет увлекся мало кому известным албанским, который даже в Албании никого не интересовал. Еще и страны такой не было. Просто гористый бедный край под властью другой империи, Османской. Своей интеллигенции, тем более гуманитарной, — ноль. И вышло, что особенности местных говоров изучали ученые-иностранцы — человек пять на всю Европу. Но ведь это и интересно настоящему исследователю — работать в неведомой области знаний. Узок круг собратьев по увлечению, но тем слаще общение с ними, переписка, споры. Впрочем, согласимся, что к Минску все это отношения не имеет.
Вне политики
Основателем научной албанистики считается русский дипломат и историк Викентий Макушов (1837-1883). Кстати, уроженец Бреста. Другие албанисты тоже жили в странах, которые вели серьезные геополитические игры. В той же Австро-Венгрии, Германии, Италии… Балканы вообще занимали умы высоких государственных мужей, ведь это пороховая бочка Европы, место столкновения международных интересов. Ждала в колоде своего часа и албанская карта. Но мы о Йокле, тихом, замкнутом кабинетном очкарике, у которого интерес был один — наука. После Первой балканской войны (1912-1913) из региона ушли турки. Чуть раньше, в 1912-м, албанцы провозгласили независимость. Закипели страсти, в них исподволь участвовала Вена. В 1914-м началась Первая мировая. Австро-Венгрия ее проиграла и распалась. А маленькой Австрии, где остался жить Йокль, было уже не до имперских амбиций. Но наука ведь вне политики? В албанистике он постепенно становился светилом номер один. Хотя, признаем, и это чужая история.
Орден Скандербега
Албанией в 1930-е правил король Ахмет Зогу I, некогда австро-венгерский офицер. Народным любимцем не назовешь — на него было совершено более полусотни покушений. Албания была, по сути, протекторатом фашистской Италии. Но все же шла модернизация, вырастала своя интеллигенция. В 1937-м Йокль впервые посетил страну, которой занимался всю жизнь. В Албании его приняли с почестями, пожаловали орден Скандербега — высшую награду. Предложили гражданство, пост руководителя всех местных библиотек.
Зная будущее, можно сказать, что это был шанс. Ведь холокост в Албании — отдельный сюжет. Да, здешняя еврейская община была невелика. Да, в войну там стояли до поры итальянцы, особо не желавшие мараться в гитлеровских зверствах. Однако факт: большинство албанских евреев в войну уцелели. Албанию в Европе свысока называли маленькой сумбурной страной, а албанцев — дикими горцами. Но эти дикие горцы массово укрывали попавших в беду соседей хотя бы потому, что местный кодекс чести требовал не предавать друзей и защищать гостей. Только Йокль предпочел вернуться домой. Нет, конечно, он знал, что творится в соседней Германии. Но ведь в Германии! А Йокль — гражданин Австрии. И вообще мировая величина, профессор, тайный советник… К тому же он никогда не занимался политикой.
Логика и логистика
Что ж, можно не заниматься политикой, но это не значит, что однажды политика не займется тобой. В 1938-м Гитлер присоединил Австрию к Германии. А Муссолини через год решил упростить отношения с Албанией — оккупировал ее, выкинув Зогу.
Когда нацисты воцарились в Вене, выяснилось, что Йокль — никакая не мировая величина. Просто еврей. И нечего с ним заморачиваться. Профессора тут же уволили из университета. Он сидел дома, перебивался репетиторством, занимался албанским. Держался мужественно. Сохранились его письма албанскому языковеду Экрему Чабею. Между рассуждениями о формировании модальных наречий с суффиксами — глухие фразы: «как понимаете, условий для научной работы у меня сейчас нет». Семьи никогда не имел, поддерживали лишь немногочисленные ученики. Правда, громкое имя еще что-то значило. Один из коллег, хоть и был ярым нацистом, но все же пытался помочь со справкой, что экс-профессор не еврей, а полуеврей. Это могло выручить. Не вышло. Напрягли все связи итальянские и албанские ученые. Берлин известили, что Йокля приглашают на работу в Тирану. Выпустить его просил сам граф Чиано — зять Муссолини, министр иностранных дел Италии. Дело дошло до Кальтенбруннера, но тот отмахнулся.
В январе 1942-го нацисты занялись «окончательным решением» еврейского вопроса в Европе. И здесь чужая история становится нашей. Потому что холокост имел не только свою логику, но и свою логистику. По ней одним из мест уничтожения австрийских евреев был определен Минск. В очередную партию попал и Йокль. Есть сведения, что при аресте гестаповцы его сильно избили.
Норберт Йокль погиб 6 мая 1942 года в «Тростенце». Сегодня его имя почитают и в Австрии, и в Албании. Хотя мы заметим другое. Всегда интересно, когда Минск мелькает в биографиях знаменитых людей, оказывается связанным с поворотами мировой истории. Но если связан так, то лучше не надо.
Автор: Сергей Нехамкин