«Зажги огонь в моей душе,
И пеплом все накроет…», -
перечеркиваю эту строчку карандашом. Вновь что-то не так. Нет, черт возьми! Это не то, что я хотел сказать.
«Зажги огонь в моей душе,
И пеплом все накроет…»,
- теперь уже на полу лежал комок бумаги с этими словами.
Почему я не могу донести свои чувства читателю? Мне ведь уже двадцать четыре года. Может писательство — это вовсе не мое? Что я хочу сказать вам? Абсолютно ничего. Все важные слова уже давно сказаны и написаны другими людьми. Сложная и капризная дама – муза. Заявляется ко мне в четыре часа ночи, будит меня своими ласковыми руками и шепчет на ухо: «Давай начнем, ведь ты этого хочешь. Возьми перо». И только стоит мне спросонья присесть на сломанную табуретку, упасть и свалить за собой все чернила и блокнот, как вдруг она усмехнется, зальется громким смехом и растворится в белой обшарпанной стене. Порой уходит красиво, грациозно, но по-английски, взмахивая рукой над письменным столом.
Не хочу. Мне недавно сказали, что тексты мои обладают необузданной легкостью и наивностью. Я кое-что понял. Оно такое хрупкое. Собрать бы и озвучить эту мысль. Но в последнее время у меня нет желания этим делиться.
Двадцать четыре часа находиться в душной комнате небольшой квартиры площадью девять квадратных метров – писательская классика. Это крохотное убежище, в котором он чувствует себя комфортно. Бардак на столе, бардак и в голове. Важными элементами декора являются: засушенный кактус на подоконнике, олицетворяющий характер его обладателя; пыль, словно песчаная буря Самум, оседает на полках старого шкафа, становясь с каждым днем все толще и плотнее; нелепо торчащая лампочка на потолке вместо бронзовой люстры, рядом с ней же теснится странное подобие картины с сюрреалистичным сюжетом; грязная кружка с мольбой об избавлении табачного пепла и, конечно же, разбросанная одежда на деревянном скрипучем полу, которая уже давно напоминает атмосферу Пантанала.
Двадцать четвертое число, а я так ничего и не написал. Сидеть в четырех стенах и не прикоснуться к искусству. От злости я швырнул карандаш под кровать, а листы бумаги безжалостно выкинул в урну. Не нужно мне это больше. Я так устал. Не хочу это видеть. За пышной, но порванной шторой, в полной темноте дурацкий уличный фонарь бесцеремонно подглядывал в мое окно. Когда же это кончится? У меня кружится голова. Мне кажется, я слышу голоса. Может, это мой желудок пытается наладить контакт, беседуя со мной на непонятном языке? Мне хочется смыть этот день. Пойду умоюсь.
У меня клаустрофобия, люблю неограниченные пространства. Всегда оставляю открытую створку. Впрочем, в это раз что-то пошло не так. Я даже не заметил, как за мной захлопнулась дверь. Без малейшего основания, заискрилась розетка, и пропало освещение. Раскрутился кран. Вода сильным потоком выливалась из раковины и издавала звуки, напоминающие плачь ребенка. Я опустился на колени, чтобы отыскать половую тряпку, но меня вновь преследовал потусторонний шум. Поднявшись, я заметил, как запотело зеркало. За моей спиной чувствовалось неровное дыхание. Честно признаться, мои брюки стали приобретать горчичный оттенок. Но это все лирика. Существо стало приближаться ко мне и кривляться в отражении. Холодной рукой касаться моего плеча. На месте глаз и уголков рта растянулись черные пятна. Морщинистое лицо было покрыто шрамами, а тело напоминало цвет дымящих углей. Держу пари, это я после четырехдневной бессонницы. Взяв себя в руки, подтянув подштанники, я решил завязать с ним разговор:
- И зачем ты пожаловал?
Существо размножилось, окружило меня и в один бесплотный голос стало отвечать:
- Ты задыхаешься в своем собственном теле. Не признаешь ошибок, не ценишь время и труд. Посмотри на себя со стороны. Я – это ты. До чего ты себя довел? Где твое вдохновение и окружение? Постель – могила. Мысли, как грунт земли, засыпаются сверху. Тихая гавань души твоей, ты давно похоронил людей в ней. К чему в конце придешь? Нравится ли тебе твоя жизнь с макабристическими сюжетами?
Я не смог ответить сам себе.
Комната стала сужаться, а тени сгущаться надо мной.
От бессилия потерял сознание.
______________________________________________________________________________________
Утро. Двадцать четыре минуты шестого. Очнувшись, я лежал полураздетым в позе эмбриона на голом полу. Окно отворилось, ветер перемен разгулялся в пространстве. Мои записи подлетали в воздухе, табуретка прижалась к сломанной двери. Стол перевернут. Подушки разорваны в клочья. Осколки разбитой кружки. Глубокая тоска крепко обняла меня.
Кто-то повернул дверную ручку двадцать четыре раза. Этот пароль знал только один человек. Вероятно, я схожу с ума, но отчётливо слышу родной шепот и приятный запах парфюма. Меня пришла навестить моя старая знакомая, или мне показалось?