Мне не хочется об этом вспоминать. Ещё меньше – писать рассказ. Но пришло время достать саморез, вкрученный в самую душу.
И всё равно, как трус пишу ночью, когда все спят. В надежде, что это мало кто прочитает.
Я не всегда поступала красиво. Не сразу моя душа начала говорить громче моей лени и боязни потерять законные 8 часов сна ежедневно.
Волонтёрство началось с того, что я забрала щенков с улицы. Прошло пол года, пришла зима, и я оставила замерзать на улице чёрную собачку. Два шага вперёд и один назад. Подлый и трусливый шаг назад.
Поздний вечер, декабрь и минус 15. Я стою на станции и замечаю чёрную небольшую собачку на куске картона возле закрытого магазина с надписью "Рыба". Она дрожит. И виляет мне хвостиком. Хвост замирает, когда я отвожу взгляд. Смотрю на неё - и хвост снова стучит о картон.
Когда я вспоминаю этот момент, она кажется мне такой маленькой, что умещается в моей ладони. Настолько она безнадёжно беспомощна и мала по сравнению со мной. Я до сих пор мысленно пытаюсь её отогреть. Закрываю ладонь и аккуратно несу во внутренний левый карман куртки. Там теплее.
Не ждите чуда, его в тот вечер не случилось. Я просто уехала. Маленькая замерзающая душа в образе собачки кричала на весь перрон. Я слышала. А потом закрыла уши уважительными причинами и зашла в вагон.
Я хочу закрыть этот гештальт. Разрешить себе не нырять больше в ледяные минус 15 за той собакой. Списать себе этот долг ввиду истечения срока давности.
Пока писала, вспомнила один факт, который почему-то был стёрт из памяти. Я вернулась за собачкой на следующий день. Обошла все магазины на станции, опросила всех продавцов. Никто не видел её, ни вчера, ни раньше. Поезд тронулся, я напоследок окинула взглядом перрон и то место, где вчера была собака. Вывески "Рыба" не было ни на одном магазине.
***
Тришка, которая живёт у нас два года, срисована с той собачки, которую я оставила на станции. Небольшая, чёрная, нежная. Я сейчас пишу, все спят. А Тришка стучит хвостом о свой матрасик.
