Моё любимое выступление у Славы Комиссаренко из «Стендапа» — о белорусском клубе БАТЭ. Впрочем, футбол в нём — совсем не главное. Просто главный пассаж монолога перекликается с ощущением, которое часто возникает у людей после психотерапии.
Комиссаренко рассказывает о матче БАТЭ с «Ювентусом» в сентябре 2008 года. Тогда белорусы впервые оказались в групповом раунде Лиги чемпионов — да ещё и привезли в страну именитый итальянский клуб. «Это был первый раз, когда «Ювентус» оказался в Белоруссии не на Плейстейшн», — шутит комик.
Матч начался максимально неожиданно. Через семнадцать минут БАТЭ забил первый гол, а ещё через шесть минут — второй.
Это было полное безумие, и футболисты БАТЭ были в полном шоке. В какой-то момент мяч уходит в аут прямо возле тренерского штаба БАТЭ. Игрок подбегает, хватает мяч и поворачивается к тренеру: «Виктор Михалыч! Чё нам, с***, дальше делать?»
И Виктор Михалыч ничё не сказал
Если судить по личным ощущениям и по рассказам других клиентов после психотерапии, люди очень часто оказываются на месте того игрока БАТЭ. Потому что дальнейшие действия по завершении сеанса абсолютно неясны.
Причём это ощущение касается множества направлений. Не могу говорить о когнитивно-поведенческой терапии — с ней я, увы, сталкивался нечасто. К тому же КПТ больше, чем другие методы психотерапии, направлена на контакт с реальностью и изменение моделей поведения — да и по результатам исследований считается самым эффективным направлением.
Но, например, вариации на тему психоанализа — это вечный Виктор Михалыч. Хорошо, мы разобрались, что нынешние психологические проблемы — родом из детства. Возможно, мы даже поняли, какие именно события и люди на нас повлияли. Может быть — это вообще уровень бога — мы даже поняли, что наши родители или кто-нибудь ещё в этом не виноваты.
Ну здорово. Это поняли, то поняли. Обпонимались все. Чё нам, с***, дальше делать?
Туда же — различные техники релаксации или гипнотерапия (нет, она не имеет отношения к растиражированному образу гипноза из фильмов и лженаучных передач). Да, это тоже работающие методы. И да, они дарят ощущение спокойствия. Вот только длится оно обычно от пары часов до пары дней, после которых своё место занимает привычный Виктор Михалыч. И эти процедуры ощущаются как нанесение грима на язвы, а не разрешение конкретных проблем в жизни и в голове конкретного человека. Чё нам, с***, дальше делать?
Разные люди испытывают схожие проблемы и с другими техниками. Гештальт-терапия? Да, бесполезно варить в голове бульон из фантазий и событий прошлого вместо жизни «здесь и сейчас». Групповые методики? Конечно, интересно взаимодействовать с другими людьми и получать обратную связь в безопасной обстановке. Телесная терапия? Безусловно, важно ощутить все свои мышечные зажимы и прочие комья в горле.
Всё это логично и понятно, но. Чё нам, с***, дальше делать?
В этот момент практически все психотерапевты, особенно если задать им этот вопрос, резко меняют тональность разговора. Если прежде они были внимательны к вам и проявляли участие, то теперь самый популярный ответ — «Откуда я знаю? Теперь вы должны разбираться с этим самостоятельно».
Да, справедливо. Да, кроме клиента, никто не сможет справиться с его проблемой. Но не покидает ощущение, что такой подход — всё равно что учить плавать, зашвыривая человека на середину озера.
Чуть более дружелюбный вариант — когда психотерапевт начинает приводить какие-то абстрактные или даже абсолютно идиотские примеры, не имеющие отношения к проблеме клиента. Человек готов сотрудничать и предпринимать какие-то действия — но из-за проблем с восприятием не видит конкретных, касающихся именно его, способов сдвинуть ситуацию с мёртвой точки.
Однако всё, что он слышит в ответ на свой запрос — «Откуда я знаю? Разбейте витрину, например. Или вот один мой клиент бросил старую жизнь и уехал на Гоа». Это ведь именно то, что хочет услышать женщина из райцентра, в одиночку воспитывающая ребёнка и коптящаяся в аду из серых пятиэтажек и зарплаты в 15 тысяч рублей.
Всё, что остаётся делать в такой ситуации — раз за разом спрашивать своего внутреннего Виктора Михалыча: «Чё нам, с***, дальше делать?» И, как правило, не находить ответа.