Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
galgut_and_books

Мораль, нравственность и страшное закулисье работы внутренних органов.

- Нет, я имею в виду, что вы так спокойно приказы выполняете оба. - Ну так ведь кто-то должен их выполнять. «Отдел» напоминает старый заброшенный завод советских времен. Некое здание с трубой, к которому и подходить-то близко не хочется. Внутри контора, кабинетики почти уютные, хоть и пылью подернутые. Отхожее место, как пропасть в ад. Мокрое, подгнившее, но неизменно – место встречи и разговоров за сигареткой. Работают в отделе отщепенцы, изгнанники, предатели, убийцы. Те, кого из органов выставили, а в тюрьму не посадили. Нужны такие сотрудники, коим и терять нечего. Все, что у них осталось – «отдел», и работы вне его им не найти. Приказы эти служащие будут выполнять безоговорочно, лишь с немым вопросом на устах: зачем и для чего? Роман Алексея Сальникова страшен в своей безнадежности. Главный герой Игорь приходит на собеседование в странное здание, что с трубой. Это его сотая попытка устроиться хоть куда-нибудь, он абсолютно отчаялся и даже не надеется, что его хоть здесь примут.

- Нет, я имею в виду, что вы так спокойно приказы выполняете оба.
- Ну так ведь кто-то должен их выполнять.

«Отдел» напоминает старый заброшенный завод советских времен. Некое здание с трубой, к которому и подходить-то близко не хочется. Внутри контора, кабинетики почти уютные, хоть и пылью подернутые. Отхожее место, как пропасть в ад. Мокрое, подгнившее, но неизменно – место встречи и разговоров за сигареткой.

Работают в отделе отщепенцы, изгнанники, предатели, убийцы. Те, кого из органов выставили, а в тюрьму не посадили. Нужны такие сотрудники, коим и терять нечего. Все, что у них осталось – «отдел», и работы вне его им не найти. Приказы эти служащие будут выполнять безоговорочно, лишь с немым вопросом на устах: зачем и для чего?

-2

Роман Алексея Сальникова страшен в своей безнадежности. Главный герой Игорь приходит на собеседование в странное здание, что с трубой. Это его сотая попытка устроиться хоть куда-нибудь, он абсолютно отчаялся и даже не надеется, что его хоть здесь примут. Впрочем, место Игорю достается, неясно только, что будет входить в служебные обязанности. Основное и единственное требование – делать то, что прикажут.

Работенка оказывается непыльной: допросы устраивать и бумажки оформлять, а все грязное сделает команда. Выезжаешь на дело, зачитываешь с листа вопросы, а позже уже в своем кабинете протоколируешь все произошедшее. И лишь мысли все время гложат, непонимание, зачем у подозреваемых всякие глупости выспрашивать, зачем потом этих подозреваемых убирать совсем без суда и почти без следствия, да и кто вообще эти люди, попадающие в жернова «отдела». Тут алкоголик обычный и с виду совсем безобидный, тут мать с ребенком, да и ладно мать, а дитя за что? Начальство знает, за что и зачем, а Игорю не положено. И живет он от дела до дела, совестью мучаясь, да спиртным заливая.

За дверью «отдела» личная жизнь, что не клеится – рушится. Всё в каком-то бешеном водовороте экзистенциального страха, потерянности и тотальной обреченности. Но чем дальше в пропасть, тем ближе «отдел» - вместо новой семьи, с друзьями, что отщепенцы с волчьим билетом. И не такие они плохие, тоже ведь опустошенные, неприкаянные.

Совершенно поразительно и практически необъяснимо умение Сальникова рисовать малоприятных героев, которых к концу повествования начинаешь искренне любить. На них смотреть больно, на злодеев и неудачников, преступников и мямлей, но ты вглядываешься, проникаешься, сопереживаешь, идешь с ними рука об руку и в горе, и в радости, как с близкими, родными.

Вероятно, причина этого волшебства в том, что Сальников – виртуозный живописец действительности. Во всем, что выходит из-под его пера нет фальши, и даже самые странные, мифические события очень стройно вписываются в самую обычную жизненную парадигму. Стирается грань между выдумкой и реальностью, и ты безоговорочно веришь всему происходящему. Та же ситуация с героями, оживающими на страницах романов Сальникова. Магия состоит в том, что каждый персонаж, как будто вышел из соседнего подъезда. Да вот, ты своими глазами видел его буквально вчера. И неважно, что он совсем не похож на знакомого дядю Ваню, и в целом тип весьма сомнительный, он же часть твоей личной среды обитания, а оттого и привязанность к нему настоящая, искренняя. Понять его хочется, простить. Примириться с недостатками, что не на пустом месте возникли.

Ко всему прочему «Отдел» является текстом очень живым, разговорным, и как будто совсем не литературным. Это стократно усиливает ощущение реальности. Книжный язык дистанцирует читателя, а сальниковский – вписывает его в свою систему координат. Нестройные ряды слов, ломанные предложения так похожи на то, как мы с вами общаемся. Не на высоком же русском языке задушевные разговоры вести, водочкой запивающиеся. Не по-литературному шпрехать, работу с коллегами обсуждая. Но в тоже время, не наспех Сальников романы пишет, а выверяет, выстраивает, долго и кропотливо работает над тем, чтобы сделать, как в жизни, как у нас. А это великое мастерство, не уступающее изысканно-литературному, книжно-привычному.

Впрочем, роман не только о «прожить», но и о подумать. Сальников, как и в «Петровых» играет с читателями, предоставляя им самим решать, что есть роман и как его понимать. Пускай в «Отделе» есть внятный и не междустрочный главный ответ, выводы все равно делать нам и только нам. О чем мы читали? О морали, нравственности, о страшном закулисье работы внутренних органов? Что мы читали? Боевик, антиутопию, семейную драму? Зачем мы читали?

«Отдел» - первый большой роман Алексея Сальников, хоть и вышел он позже «Петровых в гриппе и вокруг него». Если книги сравнивать, то литературный дебют откровенно хуже, слабее. В «Отделе» все проще и прозаичней, меньше воздуха и простора. Читается он дольше, медленней. В нем есть определенная доля занудливости, бесцельного перемещения с места на место, но главное, что это все же тот же Сальников, которого мы любим за «Петровых». Можно даже отследить повторяющиеся мотивы: грипп, катафалк. В «Отделе» они пока между делом, а вот в «Петровых» уже полноправные герои.

— Охренеть, — сказал Игорь. — Это не недопонимание называется, это называется полным неприятием. Меня коробит, что мы людей убиваем, ладно людей, мы женщин и детей убиваем, это не недопонимание.
— А что тебя смущает? — спросил Игорь Васильевич. — Ты каждый день своим бездействием убиваешь кучу людей, в том числе и детей. Ты когда новость слышишь о том, что какому-то ребенку нужна операция, ты же не бросаешься продавать квартиру, чтобы оплатить ему какое-нибудь многомиллионное лечение. Ты же не везешь сюда партию африканских детей, чтобы спасти их от голода и жажды. Ты даже ни одну семью беженцев не приютил. Если бомжа видишь на улице, ты отворачиваешься и радуешься, что это не ты. Когда где-нибудь на Кавказе громят квартиру и говорят в новостях, что уничтожено еще сколько-то террористов, ты просто веришь, что уничтожены именно террористы, а когда расстояние между тобой и реальной угрозой сокращается чуть ближе, чем лента новостей в интернете, ты вдруг начинаешь о морали говорить и о душевных терзаниях.

О романе "Петровы в гриппе и вокруг него" можно прочесть здесь.

Если Вам понравилась статья, ставьте лайк и подписывайтесь на канал galgut_and_books, так вы не пропустите обновления!