Это произошло в первые дни сентября сорок первого года, когда фашистская авиация начала массированные налеты на Кронштадт.
Крейсер «Киров» был ошвартован у Южной стенки Лесной гавани.
Во время одного из налетов фашистскому самолету удалось прорваться к порту, и две бомбы угодили в крейсер. Одна разорвалась на полубаке. Другая пробила палубу и, не взорвавшись, застряла где-то внутри корабля.
Краснофлотцы Гончаров и Пузынин из носовой аварийной партии отверстие в подволоке увидели сразу. Поспешили вниз. В одной из кают они обнаружили, что нижняя койка и ящики под ней вздыблены.
Осторожно развернули постель и увидели фашистский «гостинец». И тут вдруг услышали зловещее тиканье часового механизма.
— Может, в иллюминатор ее!
— выпалил Гончаров.
Гончаров выдвинул ящик письменного стола и отыскал там линейку.
— Отдраивай.
Измерили отверстие иллюминатора — получилось тридцать пять сантиметров.
— Ну а с бомбой как! Ее поперек не замеришь.
Но Гончаров не растерялся. Он взял с книжной полки газету:
— Ты бомбу за передок осторожно подними, а я ее газетой обверну. Засечем, сколько сантиметров получилось, а потом на три поделим. Вот и вся арифметика.
Получилось около девяноста пяти сантиметров.
— Теперь — делим на три и получаем, что проходит нормально!
Они осторожно подняли тяжелую бомбу на руки...
— Ну вот и все!
— выдохнул Гончаров и освобождение засмеялся, услышав всплеск за бортом.