— Сашка, может, ты все-таки приедешь меня поздравить? Мама стол такой обалденный накроет, мои друзья придут. Ну, пожалуйста! — ныла я в трубку телефона.
— Нет, Ирочка, не проси. Ты же знаешь… Я не могу.
—Почему, почему?! Ты же мой брат! Твоей младшей сестренке исполняется целых пятнадцать лет! — давила я на совесть.
— Ириш, перестань. Не сыпь мне соль на рану. А поздравлю я тебя обязательно! Вот встретимся с тобой на следующий день, и я выполню любое твое желание. Чего ты хочешь, сестричка?
— Чтобы ты хоть раз отметил мой праздник в кругу семьи.
— Ага, понятно. Значит: кафе, аквапарк и ювелирный магазин. Думаю, до колечка ты уже доросла.
— Не уходи от темы, Саш! — вернула я его к вопросу, от которого брат так настойчиво убегал. Хотя программа меня подкупила.
Сашка вообще был мастер дарить радость. Не человек, а фейерверк эмоций! Потому и странно, что с родителями он не мог найти общий язык.
— Все, не начинай. Наша песня хороша… Домой я не приду, и не проси.
Мы распрощались, я выключила телефон и загрустила. Меня не удивляло, что брат не общается с мамой и папой. Среди моих друзей такая ситуация не редкость. Конфликт поколений, или как это там называется. Но в итоге все равно все мирились. У нас же было по-другому.
* * * * *
Саша старше меня на целых шестнадцать лет. Огромная разница. Мы по-разному видим мир, слушаем разную музыку и даже говорим на разных языках. В смысле сленг у нас разный. Но это не мешало нам понимать друг друга.
Я помню, что, когда была маленькой, брат жил с нами. Сашка всегда с удовольствием играл со мной, катал на плечах и терпеливо ждал у детской площадки, сидя на лавочке. Мамашки щебетали с восхищением:
— Какой молодой папа! А заботливый! Вот бы нам такого.
Я же встревала и перечила:
— Это не папа, а мой брат!
Не знаю, почему в такие моменты Сашка хмурился. Может, ему было неприятно внимание посторонних? Он всегда был такой — стеснительный и немногословный, но со мной менялся до неузнаваемости, становился совершенно другим человеком. Я очень любила его и гордилась, что у меня такой старший брат. А потом была какая-то страшная ссора, после чего Сашка ушел из дому. Нет, до этого мама с папой тоже часто ругались с ним, но я плохо помню, маленькая совсем была. А ту, последнюю, помню… Они кричали, говорили страшные слова… Я сидела в комнате, забившись в угол кровати, и плакала, прижимая плюшевого зайца — подарок Саши. Не понимала, почему папа говорил так строго, а мама рыдала и обзывала брата. Почему Сашка сказал: «Я вас никогда не прощу. Вы отняли у меня самое дорогое!», после чего хлопнул дверью и ушел.
С тех пор мы виделись урывками и только вне дома. Как я ни старалась затащить брата к нам, он упирался, находил массу причин и доводов, чтобы отказаться. А мама, когда я жаловалась ей, говорила, пряча глаза:
— Ира, это его выбор. Так получилось. Это не наша с папой вина.
— Какая вина, мама? Да что происходит?! Почему мой родной брат избегает своей семьи?
Но она не отвечала и только печально качала головой. Папа в отличие от нее вообще ничего не говорил. Просто замолкал, и все. Прошло десять лет, и ничего не поменялось. Я выросла, но так и не могла найти ответ, почему так случилось в нашей семье. Чувствовала, что существует какая-то страшная тайна…
* * * * *
— Мам, спасибо вам за праздник! — я расцеловала по очереди родителей. — Так все здорово было!
— Пожалуйста, доченька, — улыбнулся папа. — Совсем большая стала наша девочка.
— А ваш мальчик уже и вовсе взрослый мужчина, — сказала я.
Фраза прозвучала тихо, но родители услышали — я была уверена. Не знаю, почему это брякнула, но меня иногда заносило, хотелось как-то уколоть их.
— Ириша, поедешь завтра с нами на дачу? — спросила мама, будто не слышала того, что я сказала.
— Нет, не могу. Мы с Сашкой завтра встречаемся, — опять вспомнила я брата, наблюдая за их реакцией.
Мама внезапно побледнела, на лбу выступила испарина, и она со стоном села на диван. Я испугалась, что это мои слова ее довели.
— Мамочка! — подбежала к ней.
— Вера! — папа схватил ее за руку. — Ира, вызывай «скорую»!
Я кинулась за телефоном, ничего не понимая. Руки тряслись, пока я набирала номер и, заикаясь, диктовала наш адрес.
— Ирочка, иди погуляй, — тоном, не допускающим возражений, сказал папа, и я послушалась. Долго гуляла по парку, бродила по аллеям, не замечая ничего вокруг. Потом решила позвонить брату.
— Саш, мама заболела. Я не знаю, что с ней, — и рассказала про приступ и про «скорую».
— Ириш, мне очень жаль.
— Ты что, даже не придешь?!
— Нет, извини. Будет только хуже.
— Как ты можешь?! — закричала я и нажала отбой.
Я злилась на всех вокруг! Из-за какой-то дурацкой ссоры и непонятной тайны самые близкие мне люди делают вид, что не знают друг друга!
Когда я вернулась, мама лежала в кровати с капельницей. Мне объяснили: у нее просто подскочило давление, и папа договорился с соседкой-медсестрой, что она будет ставить капельницы и делать уколы, только чтобы не забирали маму в больницу. Я кивнула и пошла в свою комнату. Слава богу, что все хорошо, но говорить с ними я не могла. Вранье, кругом одно вранье… И злость.
Ночью я проснулась от громких криков. В душу закрался знакомый, но давно забытый страх. С тех пор как ушел Саша, родители больше не скандалили.
— Тебе нужна операция! Ты еще долго проживешь, — услышала я голос.
— Саша?! Ты здесь? — я ворвалась в комнату родителей. Они замолчали.
— Послушайте, я уже не маленькая! Сколько можно тайн? Объясните наконец все!
— Все? — тихо спросил папа и посмотрел сначала на маму, а потом на Сашу. — Ладно. Мама больна. Ей нужна пересадка почки.
Комок в горле мешал дышать, но я чувствовала, что есть еще что-то… Он не все сказал.
— Мамуля, папуля, это ужасно, — я заплакала. — Но я вас очень прошу, расскажите мне все! Я ведь знаю, что есть тайна!
— Есть, — папа тяжело кашлянул.
Следующие полчаса его рассказа перевернули мой мир… Я узнала, что Саша был мне не брат, а… отец. Родной отец…
В старшем классе от него забеременела одноклассница. Скандал был дикий, но она решила рожать. При родах девочка умерла. Ее родители отказались от ребенка, от меня то есть. А мои родители — или теперь бабушка с дедушкой — забрали с условием, что запишут меня как свою дочь. Когда Саше исполнился двадцать один год, он заявил, что уже взрослый и способен сам воспитывать своего ребенка. Грозил, что все расскажет мне. За что и был изгнан.
Правда оглушила меня. Я еще не знала, как на все реагировать, но одно поняла точно: обвинять никого не буду! Хватит злости в нашем доме. Сделаю все, чтобы примирить своих родных, неважно, кем они мне приходятся. И еще схожу на могилку своей настоящей мамы…