Смотрю на жизни человеческие в современном мире и сравниваю их с жизнью простого аборигена, и удивляюсь: живут племена дикие в таких условиях, о которых современный человек просто даже представить себе не может — как бы жил такой человек после всей той роскоши и даже того минимума, который он имеет в цивилизованном мире? — можно лишь догадываться о глубине фрустрации; при этом он постоянно находит причину, чтобы жаловаться на что-то, быть недовольным, уставать от чего-то; а в это время абориген проживает жизнь более полноценную и ни в чем никого не винит: ему просто не до этого, он выживает каждую минуту, только об одном и думает — как ему жить сейчас, как себя и племя прокормить, ночью не замерзнуть, не быть съеденным и многое прочее; и в то же время у, казалось бы, дикарей, есть свой способ общения, свой язык, своя некоторая культура и свод правил, свои лидеры, своя святыня, которую они почитают; их общество кажется более справедливо, даже не смотря на всё то, что живут они в гораздо в менее благоприятных и развитых условиях, чем люди современного мира, которые даже холода за теплыми стенами собственного дома не могут почувствовать — как же тут не удивляться? В нашем обществе можно быть абсолютным бездельником и иметь всего того, что ни один абориген в жизни своей не видел и не знает, и при этом быть более несчастным, чем этот самый абориген, который живет свою жизнь сейчас, находясь постоянно в поиске съедобных корней и плодов, или ждет дождя, чтобы наконец удалить жажду. В нашем, в современном цивилизованном обществе настолько всё извращено и заплыло безнравственным жиром, что даже за убийство и ложь дают плату, за бессовестное отношение к жизни и миру можно быть уважаемым и любимым, за всяческие варварские бесчинства и извращения, неведомые даже самим папуасам, иметь миску харчей и право на саму жизнь, которую большая часть даже не заслужила, чтобы прожить её, из-за своего пренебрежительного отношения к ней — в отличии от простого примитивного туземца, который каждую минуту доказывает, что имеет право проживать эту жизнь и делает это во много раз достойнее; и не важно, что у него зубы не блестят белизной и прическа лишена какой либо формы, но в жизни он понимает больше, чем многий другой житель современного мира—понимает ту самую важную суть жизни, базис человека, стремление жить, думать о самой жизни настолько полно, без чего жить он не смог бы вовсе; как и не стремится просто паразитировать, и удовлетворять похоти тела ради удовольствия, превращая своё тело, инструмент для жизни своего существа — в наркотическую иглу.