(лирическая история одной песни МВ)
Летом 1985 года лучшие представители нашей секции борьбы самбо отправились в спортивный лагерь. И провели там воистину незабываемые аж 42 (сорок два) дня...
Ветераны движа скажут, что таких длинных смен не бывало... Бывало. Именно в тот год в Москве проходил Фестиваль молодежи и студентов, и чтобы эта самая молодежь чрезмерно не нафестивалила чего лишнего – юную поросль из Москвы всеми правдами и неправдами высылали подальше. Поэтому первые две смены были короткие, по 20 дней – зато третья длилась с 12 июля и аж до 22 августа, 6 полных недель!
Точнее, сам лагерь был обычный, пионерский, только два отряда было спортивных: мы и еще волейболисты, те совсем уже взрослые были. Мы были помладше, и разных возрастов. От 11-12 лет, как мне – и вплоть до практически уважаемых десятиклассников и ПТУ-шников!
И тренировались мы под началом нашего дорогого наставника Дмитрия Владимировича Серпорезюка... ну плотненько так, прямо скажем!
Утром – пробежка до плотины на Пахре, там купание в прохладной водичке, и бегом обратно. Туда – километра два, обратно примерно столько же. Это зарядка, чтобы проснуться.
Днем – уже тренировка. ОФП, общая физическая подготовка.
Часто бегали на ту же Пахру. А у нее один берег высокий, крутой, если кто не знает. Вот он нам и нужен был. Крутой, и еще – лес такой красивый, а в основании леса – тропки песчаные. Ноги так вязнут слегка, что очень полезно для мышц. И вперед, бегом: вверх-вниз, вверх-вниз, по песочку, вниз спустились – и тут же снова вверх. Это бег, это очень полезно.
Представили?
Слабонервных просим удалиться от экранов.
Теперь то же самое, только с товарищем на плечах – вверх-вниз, вверх-вниз...
Это упражнение закаляет не только тело, но и характер!
После обеда – тренировка на ковре. Работа над борцовской техникой.
Ну и после ужина – легкая пробежка по стадиону. Круг – метров триста, а кругов этих – ну, двадцать. Это уже так, чисто успокоить нервы перед сном.
Жрать, жрать, жрать – вот чего хотелось постоянно! Даже так: ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ!!!
То есть, так-то нормально кормили, но молодые растущие организмы регулярно бегали за добавкой, в которой им не отказывали, и съедали по две порции, и завтрак, и обед, и ужин, и даже полдник, и еще – «пятое питание», там выпивали по два стакана кефира, и еще пальцем с чашки собирали, и облизывали – и все равно: ЖРАТЬ!!!
Ну, оно немудрено, при таких-то нагрузках!
Но, долго ли, коротко ли – смена подошла к концу, и в последний день мы отправились в поход. Даже не в поход, а просто пикник с ночевкой, получили палатки – и вперед, на знакомый и полюбившийся берег Пахры.
Продукты нам тоже выдали. Кому тушенку, кому крупу с макаронами доверили тащить – а мне достался кусок масла. Сливочного. Здоровый такой кусок килограмма на полтора, а то и больше!
А по прибытии на место было велено выкопать ямку в теньке и туда положить, и прикрыть газетой, чтоб не растаяло. Так я и поступил.
Но жрать-то хочется!
Короче, улучив момент, я наведался к своему тайничку и маленько маслица отъел. Прям откусил от края!
Потом еще раз. И еще. И еще.
Может, и все полкило отожрал, пока старшие товарищи обед не начали готовить.
Обожрался маслом так, что потом года три еще на масло вообще смотреть не мог, даже на хлеб не мазал! Вот прям до тошноты наелся...
В момент последнего подхода к снаряду меня и застал старший товарищ по прозванию Хрящ. Но сказал лишь мудрое: «Теперь ты понял, что обжирать товарищей нехорошо?» И велел тащить масло к костру, где готовилась еда .
Хрящ вообще раскрылся в той смене с самой положительной стороны. Да и вообще – все раскрылись хорошо, и показали себя настоящими старшими товарищами. Совместное преодоление трудностей и вообще сплачивает.
А потом... А потом был обед, вернее, уже ужин – и костер, и песни под гитару...
Что у старших есть гитара, мы, младшие, знали, конечно – но мы же в своей комнате тусили, а они в своих, в «старших»... Так что послушать вживую, а не ухом к стенке – ну прекрасно же!
Один парень у нас хорошо пел, Леша его звали.
И одна песня вот прям запала в душу... Ну конечно, вот так, когда смена позади, и наелся вроде хоть немножко, и ночь уже, и звезды в небе, и костер полыхает...
«Еще не жаль огня – и Бог хранит меня...»
- Это «Машина времени», - пояснил Леша для младших, - Тока тихо. А то они опять запрещенными станут...
А, ну да: 85 год же на дворе, Перестройку хоть и объявили, но пока не слишком громко, и неясно, что дальше.
«Еще не жаль огня – и Бог хранит меня...»
А кто-то сказал:
- Леш, там вроде надо – «Судьба хранит меня...», не?
Слово «Бог» тогда в молодежной среде было не самым употребительным.
- Нет, - совершенно серьезно ответил Леша, - «Судьба» - это их заставили петь. А правильно – «Бог». Бог хранит меня...
«Еще не жаль огня...»
Характерно, что, несмотря на все очарование, прочим творчеством Андрея Вадимовича Макаревича я как-то не особо проникся, но вот этой песней...
Точнее, так. Что бы я ни слушал в исполнении «Машины времени» - я все равно вижу ту ночь, костер, и слышу вновь и вновь:
«Еще не жаль огня – и Бог хранит меня...»
Вот такая лирическая история