…Господи, как холодно в этом году. И не только в Сибири — по всей стране… на Оби лед толщиной уже больше метра… Я потоптался у входа, стряхнул снег с валенок и вошел в школу. Сегодня здесь для детворы устраивали новогодний праздник. В самой большой комнате учителя поставили елку, нарядили ее самодельными игрушками — снежинками с серпом и молотом, картонным дирижаблем, кедровыми шишками, а на макушке — большая красная звезда…
Других украшений в нашем поселке не было… елки ведь только недавно на Новый год разрешили ставить и украшать. Я-то помню еще, как несколько лет назад пионеры в школе стишки учили:
Только тот, кто друг попов,
Елку праздновать готов.
Мы с тобой враги попам,
Рождества не надо нам!
А потом вдруг «разрешили елку» и даже в газете «Правда» про это написали. Но люди не сразу стали елки украшать… А вдруг это враги народа пробрались в «Правду» и устроили диверсию? Нельзя поддаваться на провокации врагов, нельзя…
Все это вспомнилось мне, пока снимал полушубок, шапку и пристраивал одежду на вешалку у входа в комнату. Потом осмотрелся — возле одной из стен на старых соломенных матрасах тихо сидели и лежали дети. У елки соседский Колька, видно надеясь на аплодисменты, радостно читал праздничные стихи… Он у нас артист! Уже решил, что «выучится на артиста и уедет в Москву»…
Кончилось стихотворение, ведущая представления сказала Кольке спасибо и обратилась к детям:
— А давайте ребята похлопаем Коле, он очень хорошо прочитал стишок…
Но дети не хлопали… они даже не шевелились, на худых лицах не было улыбок… Не было на этом празднике веселья. За спиной послышался тихий женский шепот: "Боже милостивый, как же они… как же… как не дитятки… Что же война проклятая наделала…"
Я оглянулся и, отвечая на мой немой вопрос, женщина сказала:
— Детдомовские они… из Ленинграда эвакуированы… из под бомб привезли… Вот та, что на руках у воспитательницы, трое суток в комнате рядом с мертвой матерью просидела… До сих пор ее кушать на руках носят…
Переведя взгляд на детей, я заметил на руках молодой воспитательницы девочку лет трех или четырех с большими глазами на очень худеньком лице. Большие серьезные глаза… задумчивый не по возрасту взгляд…
А возле елки две поселковые девчушки уже задорно исполняли какой-то танец. Наш лучший гармонист Федор Степанович наяривал незамысловатую мелодию…
И вот когда умолкла музыка и закончился танец, а девчушки, раскланявшись убежали в коридор, в комнате появилась кошка… самая обычная серая кошка. Как она попала в школу, я не знаю. Может быть, она и жила здесь?… Кошка не торопясь почти дошла до елки, когда я посмотрел на ребят. Всё их внимание сосредоточилось на идущей кошке…
И вдруг в тишине раздался очень тонкий и тихий голос той девочки, что была на руках у воспитательницы:
– Смотрите, киска идет… Не скушанная киска…
Tags: ПрозаProject: MolokoAuthor: Яненагорский Олег