Скрипнула дверь. Морозный воздух на краткий миг ворвался в холл дома, разогнав темноту и затхлость помещения, словно осветив собой жизнь. Тяжёлый хлопок и тихое детское «Ай!». Потревоженная тишина старого дома высказала своё возмущение какими-то непонятными скрипами, едва уловимыми стонами. Несколько секунд ничего не происходило, а затем маленькая девочка уверенными шагами - стук от каблучков белых босоножек на босую ногу звонко сопровождал путешественницу - направилась по разбитым плитам к старой лестнице. Лестница доверия не внушала, ступени её истёрлись, перила отсутствовали. Но девочку это не остановило. Она спешила наверх, где на втором этаже четырёхэтажного дома жил её Дедушка.
Она настолько спешила, что старалась подниматься быстро-быстро, перепрыгивая через ступеньку. И вот, после такого путешествия, она остановилась перед старой деревянной дверью с позолоченной ручкой. Дверь была открыта - малышка прошла в большой тёмный коридор.
- Деда? – едва слышный шепоток сорвался с бледных, синеватых губ ребёнка. – Деда?
Тишина была ей ответом. Безбоязненно она двинулась вглубь коридора, игнорируя тёмные распахнутые двери, которые негостеприимно звали её в те комнаты, что были не нужны ребёнку. Там нет ничего. Лишь мёртвая темнота. Наконец, девочка зашла в Зал. Разбитая парадная плитка, содранные обои и дыра в потолке в том самом месте, где когда-то была дивная хрустальная люстра.
- Деда? – позвала малышка, подходя к окну. Посмотрела на улицу и в испуге отшатнулась. Там, где когда-то проезжали экипажи, проносились машины, а напротив дома, на тротуаре у другого, стояли две девушки и смотрели прямо на малышку.
- Деда? – страх прозвучал в голосе ребёнка, в ушах загремели взрывы, крики, одной ей понятные мольбы, и девочка обернулась.
Вот она вновь стоит в зале. Только плитка целая, светлые обои на стенах и яркая люстра, освещающая всех, кто в комнате. За длинным столом сидел её Дедушка, прямо во главе, улыбался и манил к себе, а тени в комнате расступались перед девочкой, завороженно шедшей к нему. Словно и не было войны, что унесла и Ивана Ивановича, и старшего брата малышки, и её саму… ведь она тоже погибла в стенах родного дома в ту роковую ночь, когда бомбили улицу.
И лишь несколько раз в году, когда старый дом давал о себе знать, пробегалась маленькая девочка по ступенькам легким ветерком и поднималась в зал, в поисках своего Дедушки, сгинувшего на фронте и так и не дошедшего до дома.