13 октября исполнилось 84 года со дня рождения Савелия Викторовича Крамарова.
В первых фильмах Савелию Крамарову пришлось играть роли хулиганов. Над этими ролями ему работал нелегко. «…Я с самого детства не был знаком ни с одним хулиганом, – вспоминал он. - Но, попадая на съемочные площадки, я становился рабом своей фактуры. И мой актерский альбом становился похожим на пособие для начинающего дружинника…»
Поколение зрителей 60-х влюбилось в него моментально и бесповоротно после «Неуловимых мстителей». Одна-единственная фраза: «Гроб с покойником, а вдоль дороги мертвые с косами стоят. И тишина…» сделала его не просто известным — широко популярным. Его бесконечно цитировали, неустанно копировали, хотя попробуй скопируй такое уникальное простодушие и тем более такое выразительное косоглазие.
Его амплуа определилось моментально — хулиган, лентяй, придурок. В «Прощайте, голуби», снимавшихся в Ялте, и «Друг мой, Колька» его даже звали одинаково — Васька, хотя в одном фильме он щеголял на мотоцикле «Индиана», а во втором обошелся без этого средства передвижения.
А рядом уже маячил тот самый безымянный солдатик — беляк и бурнаш из «Неуловимых», сделавший Крамарова звездой советского кинематографа. Параллельно с этой картиной Крамаров снимался в комедии Георгия Данелии «Тридцать три» в роли куда более заметной, но фильм не понравился кому-то наверху, и его выпустили очень маленьким тиражом. «Неуловимые», наоборот, гремели по стране, принеся в итоге Крамарову и всесоюзный успех, и материальное благополучие. Если раньше у артиста приличной рубашки не было — он занимал ее для торжественных случаев у друга, одного из ведущих популярной «Радионяни» А. Левенбука, то после «мертвых с косами» Крамаров приобрел однокомнатную квартиру и машину.
Снимая продолжение «Неуловимых», режиссер Эдмонд Кеосаян и представить себе не мог, что в «Новых приключениях» Крамарова не будет. Специально для него были придуманы эффектные сцены на баркасе и с медведем. Савелий, как тот диковинный цыганский медведь, ездил по стране, участвовал в бесконечных творческих встречах и концертах. Его везде ждали и всегда готовы были носить на руках. Единственный в своем роде косой был весьма мил публике советского тоталитарного государства, глава которого тоже страдал определенными физическими недостатками, правда, дикционного характера.
Крамаров приобрел комедийный знак качества, начав сниматься у Гайдая — в «Иване Васильевиче» и «Не может быть». Запомнился колоритной ролью в «Большой перемене» — веселом бесхитростном сериале. В «Джентльменах удачи» героя Савелия Крамарова так и звали — Косой. Как говорится, ни прибавить, ни убавить. Одна его фраза из этой народной комедии особенно близка крымчанам: «Надеть костюм с отливом — и в Ялту!» Мы тоже об этом тайно мечтали, но вслух не признавались, считая себя воспитаннее и умнее какого-то там Косого.
Его герой мечтал махнуть в крымскую жемчужину у моря. Но самому актеру предстояло махнуть совсем в другую сторону…
Как начиналась эмиграция, казалось бы, насквозь нашего Савелия? Неужели с серьезного увлечения йогой, сыроедением, религией? Был послушным иудеем, ходил в синагогу, отказывался работать по субботам, предупреждая об этом режиссеров. Похоже, уже в этом был какой-то скрытый вызов обществу, которое принимает тебя только в обличии дурака.
И все то же проклятое одиночество, неудачи в личной жизни, мечта о чем-то гораздо большем — роскошном бассейне или хотя бы одной серьезной роли. Да, специально для него Гинзбург снял целый телевизионный «Бенефис», но Гамлета в нем так никто и не разглядел.
Его весьма экстравагантный поступок — письмо американскому президенту Рональду Рейгану, разрекламированное «Голосом Америки», — помог Крамарову покинуть СССР. Оцените: это не просто советский артист писал американскому президенту, это один актер писал другому в надежде, что тот поймет собрата по профессии. Эмигрировав, а это тоже произошло в октябре, Крамаров, конечно, делал вид, что у него все хорошо и даже отлично. Импресарио Виктор Шульман устроил ему множество концертов в Австрии, Италии, США. Крамарова хорошо принимали те, кто помнил.
Принял его и Голливуд, предложив маленькую роль продавца сосисок в картине «Москва на Гудзоне» и гонорары, баснословные по советским и крошечные по американским меркам. Но если ты уж попал в Голливуд прямиком с «Мосфильма», то будешь, несмотря ни на что, уверять, что у тебя все хорошо. Вернее, о,кей. А о том, что ты чужой и всегда будешь чужим, — молчи.
Хохмач Крамаров предпринял серьезную попытку стать своим на фабрике грез. Он бросил курить и пить, сел на строжайшую диету, не бросал йогу, а главное — исправил свое знаменитое косоглазие, растратив в одночасье свой золотой запас, свою фишку, свое сокровище. Ему стали предлагать более серьезные роли, он сыграл в «Красной жаре» со Шварценеггером.
Отечественное кино, не понимавшее, что оно уже скончалось, попыталось предъявить свои права на Крамарова. Данелия снял его по старой памяти в «Насте», Михаил Кокшенов — в «Русском бизнесе». Художественный результат — не результат, а слезы. На Арбате Савву, правда, все еще узнавали — просто не успели забыть.
Скорее домой, домой, в Америку, в Сан-Франциско, в свой домик, к своей жене Наташе. Тем более грянули 60 — круглая дата, отмеченная Савелием Крамаровым вместе с другими киношными эмигрантами — Борисом Сичкиным (Буба Касторский) и Олегом Видовым (князь Гвидон и Морис-мустангер).
Как туча на довольно-таки безоблачном небе — не очень сложная онкологическая операция. Но после нее — кошмарное осложнение: эндокардит (воспаление оболочки сердца), тромбоз, инсульт, второй инсульт, унесший зрение и речь. Крамаров лежал, ничего не видящий и не говорящий, но все понимающий. И только поднимал руки: если правую — значит, радовался…
Он умер тихо, во сне. На кладбище под Сан-Франциско похоронен несостоявшийся Гамлет — наш косой Савелий. Никто его не любил так, как мы. Ведь как приятно и легко любить ближнего, если он кажется гораздо глупее тебя.