(из романа "Быть тварью" )
Стремительно наступает новая эра, о которой раньше только в фантастических книжках писали; вот взять телефон: его изобрели совсем недавно, уже после рождения Квилли, а теперь по Столице уже не меньше тысячи аппаратов, и, говорят, можно даже из Столицы говорить с Таласом! А авиация, похоже, вот-вот зародится на глазах у Квилли. Во всяком случае, вон у того аппарата, который сейчас выкатили на поле, есть большие шансы стать летательным. Не так давно в клубе «Мотор» соорудили стенд с аэродинамической трубой, и все дружно начали мастерить модельки для изучения эффектов, получающихся при обтекании разных объектов воздушным потоком. Квилли тоже разрешили поучаствовать, главным образом в наклеивании на модельки полосок из папиросной бумаги. Потом шевеления этих полосок под действием воздушного потока наблюдали. Потом обсуждали. И вот, пришли к выводу, что из всех моделек наибольшие шансы взлететь у модели, изображающей приготовленный сейчас к испытаниям аппарат.
Чисто формально поле, на которое вывели будущий летательный аппарат, клубу «Мотор» не принадлежало. Не принадлежала клубу и дорога, которая вела от клуба к механическому заводу. И узкоколейка, которая соединяла тот же завод с железной дорогой Столица – Берстар, тоже клубу не принадлежала. Однако владелец завода и одновременно местный землевладелец был так же и членом клуба, а потому разрешал пользоваться и полем, и дорогой, и узкоколейкой. Собственно клубу принадлежал только клок земли между узкоколейкой и рекой, где на территории бывшей лодочной станции теснились мастерские и большие сараи, да небольшой особнячок у реки, в котором когда-то был загородный ресторан «с нумерами», и в котором от всего этого развратного роскошества осталась только кантина без права торговли спиртным крепче пива и комнаты, в которых можно было переночевать, если вдруг задержишься допоздна и не успеешь на последний омнибус. На самом деле, если честно, так комнаты были давным-давно поделены и использовались как раздевалки «артелями» – командами, которые обычно группировались по интересам: были «авиаторы» (у этих пока летали разве что воздушные змеи), «баллонщики», которые предпочитали воздушные шары и прочие творения легче воздуха, «кочегары», которые пытались пристроить свои паровые машины и в автомобили, и в летательные аппараты, и даже в велосипеды, «керосиншики», которые занимались двигателями внутреннего сгорания, и «электрики», к числу которых можно было отнести и Квилли. Не то, чтобы Квилли не интересовали другие изобретения, но вот как-то так получилось. Нельзя же разорваться на части.
Поэтому сейчас, если можно так выразиться, один глаз Квилли был устремлен в интереснейшую книгу «Электричество во всех его проявлениях, с многочисленными иллюстрациями», а второй на поле, где около махолета собирались люди. В первой своей версии этот аппарат имел только одно неподвижное крыло, в середине которого было место для пилота. В прошлый раз пилот бежал по земле, разгоняя машину, и аппарату даже удалось сделать несколько подлетов. Подлеты были длиной в несколько ярдов, но все же таки можно было уже говорить о том, что машину удалось поднять в воздух. Теперь изобретатель усовершенствовал аппарат: пилоту предстояло не бежать, а крутить педалями трехколесного велосипеда, а для большего подъемного эффекта ему надлежало махать огромными крыльями, правда, не непосредственно руками, а при помощи механизма наподобие того же велосипедного.
– Сейчас как полетит… – один из «кочегаров» стоял рядом с Квилли на крыльце. В голосе «кочегара» чувствовалась ирония, как это всегда бывало, когда испытывать собирались конструкцию без парового двигателя.
Квилли пришлось отложить книгу: какое уж тут чтение, да и наблюдать за испытаниями удобнее было не со ступеней, а с ограды веранды, в обнимку с угловым столбом.
Люди отступили от аэроплана, и он покатился по полю, не делая никаких попыток взлететь. То есть крылья-то махали, но никакого подъемного эффекта от них не было.
– Перетяжелили аппарат, – разочарованно сказал кто-то из зрителей. – Не полетит.
Неудачный махолет сделал несколько проездов по полю, но не добился даже подлетов. Зрители начали было расходиться, но тут порыв ветра ударил аппарат в бок, махолет призадумался, неустойчиво встав на два колеса из трех, а потом завалился на бок и начал сминаться. Так-то сама по себе конструкция свой вес выдерживала, даже если заваливалась на бок, это проверяли, но вес пилота был принят в расчет только в прямом положении, и махолет, в котором стремились облегчить все, что только можно, упав на крыло, ломался и рвался с треском и звоном.
– … , – сказал кто-то рядом, но Квилли было не до того: зрители ринулись к махолету. Кто был ближе и подбежал раньше, уже пробовали вытащить пилота: «Осторожненько, осторожненько… не наступай туда, … ! Тихонечко вытягивай… а эту палку не вытягивай!»
Квилли пришлось ввинтиться в толпу, чтобы увидеть, какую палку не вытягивать. Из груди пилота довольно нехорошо торчала тонкая трубка, возможно, только что бывшая элементом стойки крыла.
– Кто у нас тут на велосипедах есть – живо на завод, к телефону, пусть вызовут карету скорой помощи.
Тут был повод вмешаться Квилли:
– Не надо карету. Давайте переложим его на тележку, а тележку подцепим к «Каракатице». Тут всего три мили до больницы – быстрее будет.
– Почему к «Каракатице»? – возразил кто-то из «кочегаров», однако кто первый предложил, тот и выполняет, да и паров «Каракатице» разводить было не нужно, потому что это был электромобиль. «Каракатицей» его прозвали за внешний вид, уж очень он отличался от электромобиля более новой конструкции: просто металлическая рама с приделанными велосипедными колесами, на раме – мотор, прикрытый для большей безопасности фанерным ящиком из-под фруктов. Сиденье было присобачено прямо к раме, и ноги водителю девать было некуда, так что коленки торчали чуть не выше головы. К огорчению изобретателей, «Каракатица», которую построили без учета аэродинамики, абы ездила, почему-то показывала лучшие результаты, чем построенная с точно таким же мотором «Кокетка», в конструкции которой аэродинамике отводилась заметная роль: автомобилю придали совершенную с аэродинамической точки зрения сигарообразную форму, обтянув каркас дерматином, вынесли корпус повыше, подальше от создающего турбулентность шасси, водителя устроили поудобнее, и он ехал теперь, как белый человек, в пристойной позе. Сейчас «Кокетка» была отведена на завод заряжать аккумуляторы, так что быть альтернативой «Каракатице» не могла.
Пока подгоняли тележку для легких грузов да грузили раненого, подкатила «Каракатица» с Квилли за рулем.
– Уронишь где-нибудь на повороте, – сказали в толпе.
– Так кто-то же поедет с раненым, – возразили ему.
– Так я и поеду, – напарник пострадавшего пилота сел в телегу, и сказал Квилли: - Трогай!
Толпа подалась в стороны, расчищая путь для электромобиля; «Каракатица» медленно, чтобы избежать лишней тряски, съехала с поля на асфальтированное шоссе, и только там понеслась с невероятной скоростью. «Пятьдесят миль в час!» – заверял потом пассажир, так что Квилли приходилось отрицать: «Не больше пятнадцати!». В любом случае, и завод, и рабочее предместье «Каракатица» миновала одним махом, три мили до больницы для такой машины – это считанные минуты. Во дворе больницы, само собой, рекордов скорости не поставишь, и «Каракатица» осторожно подала тележку и дверям приемного покоя. Сопровождающий спрыгнул, пока машина маневрировала, и побежал внутрь, быстро появились санитары с каталкой и увезли раненого в здание.
Квилли пришлось отогнать машину от подъезда в сторону, чтобы не мешать, и «Каракатица» стала ожидать новостей в прозрачной тени деревьев.
Больница была построена недавно на месте большой рощи, от которой между больничными строениями остались старые березы. Сейчас, весной, эти березы и дома, крашенные фисташковой и кремовой красками, выглядели особенно светло, весело и празднично. На зазеленевшие травкой газоны повыходили ходячие больные, грелись на солнышке, кормили крошками воробышков и жирных голубей; для удобства больных были расставлены скамейки. У соседнего здания покуривали молодые парни в студенческих тужурках с эмблемами Медицинской Школы – надо полагать, приехали сюда на практику. «Каракатица», конечно, их заинтересовала, но не до такой степени, чтобы глазеть на нее, как в цирке: все ж таки солидные люди, без пяти минут доктора. Потом они снялись с места и всей толпой пошли куда-то, надо полагать, на занятия. Проходя мимо «Каракатицы», кто-то бросил несправедливое: «Керосинка». Квилли не было до этого дела: вот еще, всяким клистирным трубкам объяснять разницу между электромотором и двигателем внутреннего сгорания! Обойдутся.
Полностью роман можно прочитать здесь
На картинках старинные модели махолетов.
О том, как первые электромобили ставили рекорды скорости в 19 веке можно прочитать здесь