Предыдущие части:
Часть 12
Самое начало
Дни летели за днями.
В горном массиве, что на картах округа Схротен назывался Вольх, была пещера, достаточно большая по площади, и умещала она в себе три построенных кабинета, пять больших (общих) камер и двадцать одиночных. Семейство фейри завели в одну из общих, в которой можно было уместить до троих взрослых и двух детей. Увы, в Черте законы были такими, что и маленький ребенок мог угодить в эту пещеру.
В течение недели к ним никто не заходил кроме тюремщика, что таскал им еду. Помимо Тиббов в одной из камер сидел очень старый человек, лет восьмидесяти, и что-то писал на пергаментах, то шепча себе под нос всякую несуразицу, то расспрашивая самих фейри о том, как последние двадцать лет жилось там, на свободе. Очень странного заключенного звали Исиф. Просто Исиф — без фамилии и Рода.
В первый день старик на них никак не отреагировал — просто бормотал что-то о клане вампиров с округа Штифа, что взяли его в плен, при этом скрипя гусиным пером по бумаге. Заточки для пера у него не было, поэтому тюремщик каждый вечер приходил к нему и сам затачивал перо или приносил тому замену.
На второй день очнулась Прим, что заинтересовало их соседа, отчего тот удивленно воскликнул:
— Фейри! Здесь! Со мной! — он всплеснул руками и несколько листов свалилось с импровизированного стола прямо на каменный пол.
— А ты только заметил? — но злобы в голосе Нора не было. Мужчина опустился на корточки перед дочерью, помогая той сесть, а затем встать. — Ну же, родная, расправь крылья. Нужно их проверить.
— Это не наш дом… — прошептала девочка, испуганно озираясь по сторонам, не понимая, как она оказалась в этом месте.
— Лисенок, расправь крылья, — повторил просьбу Нор. Микха дремала и он не стал будить ее.
Девочка опустила голову, медленно расправляя тонкие крылья, чтобы отец осмотрел их. Главе семейства было очень важно, чтобы дочь не пострадала, чтобы ее крылья были целыми.
— Я фейри не видел уже двадцать лет, — старик поднялся с матраца и подошел к решетке, рассматривая крылья девочки. — Вот так удача!
Затем он вернулся к своему лежаку, достал чистый лист пергамента, выудил из шкатулочки перо и сосуд с чернилами. Смочив кончик пера слюной, он окунул его в чернильницу и заскрипел по бумаге, что-то нашептывая себе под нос, пока Нор был занят своей дочерью. В принципе, это был их последний диалог на ближайшие два дня.
Следующая часть:
Читать далее