Павел Нахимов получил в командование трофейным турецким корветом, переименованным в «Наварин». В 1845 году в возрасте 43 лет становится контр-адмиралом на Чёрном море. Здесь Нахимов отмечает в своих рапортах, что оборона Севастополя с суши не предусмотрена, оборона с моря подготовлена хуже не куда. Стрельба по буксируемому купеческому кораблю, как мишени, показала, что ни один снаряд не попал в идущий с черепашьей скоростью корабль.
Русско-турецкая война 1828–1829 г., шла на Кавказе и Балканах. Одна из главных задач Черноморского флота была: не допустить выхода турецких кораблей через Боспорский пролив в Черное море.
1829 г. В феврале вместо Витгенштейна главнокомандующим становится генерал Иван Дибич – сторонник более решительных мер. В то же время войска покинул Николай I, понимающий, что сковывает командующего.
12 мая. Находившийся в дозоре, неподалеку от турецкого порта Пендераклия, фрегат «Рафаил», под командованием капитана 2-го ранга Стройникова, был застигнут врасплох турецкой эскадрой и, даже не предприняв попытки вступить в бой, спустил перед турками Андреевский флаг. Над неповрежденным русским кораблем взвился алый османский флаг со звездой и полумесяцем. Вскоре корабль получил новое имя «Фазли Аллах», что значит «Дарованный Аллахом». Случай с «Рафаилом» – для русского флота достаточно редкий и потому особенно чувствительный.
14 мая 1829 л., на рассвете три русских корабля: фрегат* «Штандарт», бриги** «Орфей» и «Меркурий» были в дозоре у Босфора. * Фрегат 1) В парусном флоте — военный трёхмачтовый корабль с полным парусным вооружением с одной или двумя (открытой и закрытой) орудийными палубами. Малые фрегаты, имевшие 25-28 пушек, фрегаты пятого ранга имели до 44 пушек. **.
На рассвете 14 (26) мая, Крейсируя на траверзе Пендераклии, в 13 милях от пролива, отряд заметил турецкую эскадру, в числе 14 судов шедшую от берегов Анатолии. Шахновскому очень хотелось поближе разглядеть противника, чтобы определить, с какими силами на этот раз вышел «Капутан-паша». На фалах «Штандарта» затрепетал сигнал: «Меркурию» — лечь в дрейф». Шахновский оставляет самый тихоходный корабль своего отряда. Сосчитав турецкие вымпелы, «Штандарт» и «Орфей» повернули назад. Неприятельская эскадра устремилась в погоню за русскими кораблями. Увидев возвращающихся разведчиков, Казарский самостоятельно приказал сниматься с дрейфа и поднимать паруса. Очень скоро быстроходный «Штандарт» поравнялся с «Меркурием». На его мачте взвился новый сигнал: «Избрать каждому курс, каким судно имеет преимущественный ход». Казарский избрал NNW, «Штандарт» и «Орфей», взяв курс NW, резко вырвались вперед и быстро превратились в два пушистых облачка на горизонте. А за кормой «Меркурия», который нёс все возможные паруса, неумолимо вырастал лес мачт турецких кораблей. Ветер был WSW; неприятель шел строго на север. Лучшие турецкие ходоки — 110-пушечный «Селимие» под флагом капутан -паши и 74-пушечный «Реал-бей» под флагом младшего флагмана — постепенно настигали «Меркурий». Вся остальная турецкая эскадра легла в дрейф, ожидая, когда адмиралы захватят, либо утопят строптивый русский бриг. Шансы на спасение у «Меркурия» были ничтожны (184 пушки против 20, даже не принимая во внимание калибры орудий), почти не оставляли надежды на благополучный исход боя, в неизбежности которого уже никто не сомневался. Около двух часов дня ветер стих, и ход преследующих кораблей уменьшился. Пользуясь этим обстоятельством, Казарский, используя весла брига, хотел увеличить расстояние, отделявшее его от противника, но не прошло и получаса, как ветер снова посвежел, и турецкие корабли начали сокращать дистанцию. В исходе третьего часа дня турки открыли огонь из погонных пушек. Единственный, кто обратил внимание, что погоня продлилась с утра до трёх часов дня.
Первым атаковал «Меркурия» трёхдечный «Селимие», имевший 110 пушек. Турецкий корабль попытался зайти в корму брига, чтобы произвести продольный залп. Лишь тогда Казарский пробил боевую тревогу и «Меркурий», уклонившись от первого залпа, сам сбросил скорость и дал полный залп правым бортом по противнику. Через несколько минут к левому борту «Меркурия» подошел двухдечный «Реал-бей», и русский бриг оказался зажатым между двумя вражескими кораблями. Тогда с «Селимие» закричали по-русски: «Сдавайся! убирай паруса…». В ответ на это на бриге закричали «ура» и открыли огонь из всех орудий и ружей. В результате туркам пришлось убрать с марсов и реев уже готовые абордажные команды. «Меркурий» сохранял подвижность. Из-за обстрела на бриге трижды возникали пожары, которые, однако, быстро ликвидировались матросами. При близкой дистанции боя, на которую подошли турки для абордажа, турецкие корабли могли попадать в более низкий борт «Меркурия» только выстрелами с нижних деков, что сократило число их орудий участвующих в бою в четыре раза.
В начале шестого часа удачными выстрелами канонира Ивана Лисенко удалось повредить ватер-штаг и бейфут грот-марса-рея «Селимие», после чего его марсель и брамсель заполоскали и повисли. Благодаря этому попаданию корабль неприятеля получив второе попадание, немного отстал и привёлся к ветру для ремонта. Тем не менее, с «Семиле», вслед «Меркурию», был дан полный залп, сбивший со станка одну из пушек. Залп турецкого корабля пробил корпус «Меркурия» ниже ватерлинии, угроза затопления нависла над отважным бригом. Матрос Гусев и мичман Притупов рванулись к пробоине. Гусев закрыл своей спиной дыру и потребовал прижать его к ней бревном, только после криков, сопровождаемых крепкой бранью, мичман подчинился матросу и устранил течь, вмяв героя как заплату.
Около шестого часа было нанесено серьёзное повреждение и второму неприятельскому кораблю, «Реал-бею» — «Меркурию» удалось перебить его фор-брам-рей и нок фор-марса-рея, который, падая, увлёк за собой лисели. Упав, лисели (паруса) закрыли порты носовых пушек, а свёртывание марселя лишило корабль возможности маневрировать. «Реал-бей» привёлся в бейдевинд и лёг в дрейф.
«Меркурий», получивший очень серьёзные повреждения и потеряв 10 из 115 человек экипажа убитыми и ранеными, около 17 часов следующего дня присоединился к флоту, вышедшему из Сизополя
Самое интересное было в том, что сдача в плен новейшего фрегата «Рафаил» произошла всего за два дня до подвига «Меркурия». К тому же командир «Рафаила» Стройников и остальные офицеры фрегата во время боя «Меркурия» находились на борту линейного корабля капутан-паши «Селимие» и были свидетелями этого сражения. «В продолжение сражения, командир русского фрегата говорил мне, что капитан сего брига никогда не сдастся, и если он потеряет всю надежду, то тогда взорвёт бриг свой на воздух». Вряд ли можно описать, какие чувства испытывал Стройников, когда на его глазах бриг под началом его старого сослуживца, значительно уступающий в мореходных и боевых качествах фрегату «Рафаил», имевшему 44 пушки, в самой отчаянной ситуации сумел выйти победителем? Всего год назад, командуя бригом «Меркурий», Стройников захватил в плен турецкое десантное судно, готовившее высадку 300 человек у Геленджика. Тогда никто не посмел бы назвать его трусом. Он был кавалером боевых орденов, в том числе ордена Св. Владимира 4-й степени с бантом за храбрость.
Согласно рапорту Казарского было ранено шесть нижних чинов, при этом сам Казарский получил контузию головы. Корабль получил следующие повреждения 22 пробоины в корпусе 133 пробоины в парусах
16 повреждений в рангоуте
148 повреждений в такелаже
все гребные суда оказались разбиты.
Штурман «Реал-бея» в своём письме, посланном из Биюлимана 27 мая 1829 года, так описал бой: «Во вторник, с рассветом, приближаясь к Босфору, мы приметили три русских судна, фрегат и два брига; мы погнались за ними, но только догнать могли один бриг в 3 часа пополудни. Корабль капутан-паши и наш открыли тогда сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что, стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал путь. Бриг сей должен был потерять, без сомнения, половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел, и он, конечно, ещё более был бы повреждён, если бы капутан-паша не прекратил огня часом ранее нас.
Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми буквами на храме славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — „Меркурием“. С двадцатью пушками, не более, он дрался против двухсот двадцати в виду неприятельского флота, бывшего у него на ветре».
Артикул же 73-й определял жесткое наказание: «Буде же офицеры, матросы и солдаты без всякой причины допустят командира своего корабль сдать, или из линии боевой уйти без всякой причины, и ему от того не отсоветуют, или в том его не удержат, тогда офицеры казнены будут смертью, а прочие с жеребья десятый повешены». Последний выход в море на «Меркурии» для Казарского был знаменателен. На траверзе Инады сошлись два корабля. С борта «Меркурия» 70 пленных было передано туркам. А с борта турецкого корабля 70 пленных русских перешло на «Меркурий». Это были все, кто к моменту заключения мира остались в живых из команды фрегата «Рафаил», составлявшей 216 человек. Среди них – и бывший командир «Рафаила» С.М. Стройников. В России весь экипаж корабля, включая его капитана, был приговорен к смертной казни. Император смягчил приговор для нижних чинов, повелел разжаловать офицеров в матросы с правом выслуги. Стройников был лишен чинов, орденов и дворянства.
Выполнение воли императора об уничтожении фрегата затянулось на длительное время. Еще до окончания войны турки, зная, как русские охотятся за фрегатом, перевели его на Средиземное море. 24 года бывший русский корабль состоял в рядах турецких военно-морских сил. Его берегли и особенно охотно показывали иностранцам. Этот позор прекратился лишь 18 ноября 1853 года, когда русская черноморская эскадра уничтожила в Синопском сражении весь турецкий флот.
«Воля Вашего Императорского Величества исполнена, фрегат «Рафаил» не существует», – с этих слов адмирал Павел Нахимов начинал свой рапорт о сражении, особо оговаривая, что ключевую роль в сожжении фрегата сыграли флагманский линкор «Императрица Мария» и линкор «Париж». Так сложилась судьба, что среди офицеров «Парижа» был младший сын бывшего капитана «Рафаила» Александр Стройников, родившийся в 1824 году от первого брака. Позднее он и его старший брат Николай участвовали в славной обороне Севастополя, получили боевые ордена и достигли званий контр-адмиралов русского флота. Хотя тень фрегата «Рафаил» легла на них, они своей жизнью сполна заплатили за позор и бесчестье своего отца. Бриг «Меркурий», вторым, после линейного корабля «Азов», был награждён кормовым Георгиевским флагом и вымпелом.
Прошу прощения, но нашёл, только рисунок этого пароходофрегата.
