Храм всех религий нашел свой фундамент не в снежном Тибете, но в поселке Старое Аракчино под Казанью. Редакция Include заглянула в укромные уголки Храма, где работают мастера иконописи и мозаики и реставрируются залы, и побеседовала с одним из его основателей, Ильгизом Мансавеевичем Хановым.
— Что послужило толчком к созданию Храма?
— Всё это получилось, если честно, довольно смешно. В 1976 году я окончил институт, и, когда приехал домой, мама попросила меня построить забор, и я это сделал. Потом она попросила меня соорудить сарай. И я возвел кривую стену. А потом уже всё это вылилось в вот такую удивительную вещь. А вообще, Вселенский храм — это идея моего брата, Ильдара Ханова. Ему во сне явился Иисус Христос и сказал: «Построй храм». По-моему, он всё это выдумал, конечно. Но так он всегда говорил.
— Какие трудности возникали при строительстве?
— На удивление никогда не было никаких трудностей. Всё было по мановению. Как говорится, умный подумает, дурак уж сделает. И сейчас никаких проблем нет.
— Как вы считаете, такие храмы необходимы миру?
— Безусловно. Это должно быть повсеместно.
Вот как землю нельзя поделить, так и Отца Небес нельзя, он же один
Подобные храмы затем и нужны, чтобы каждый в них мог найти частичку своей веры.
— Ваш храм объединяет в себе 16 религий, некоторые из них — культы исчезнувших цивилизаций. Так почему вы решили привнести и их в свое творение?
— Они же имели большой созидательный момент в формировании человечества. Да, так получилось, что цивилизации были уничтожены, но они сыграли важную роль в формировании современных религий и общества в целом. Поэтому они представлены и в нашем храме.
— Вы называете это место храмом, но, побывав здесь, можно сделать вывод, что оно больше похоже на музей. Может, лучше было бы назвать «Музей всех религий»?
— Народ сам выбирает, как назвать то или иное явление. Иной раз кличка определяет тебя самого. Это люди так назвали наш труд, а мы не стали противостоять этому.
— А существует какая-нибудь преобладающая религия в храме? Или все верования представлены одинаково полно?
— В силу того, что я иконописец, здесь очень много икон. В этом, возможно, проявляется некое преобладание христианства. Но вообще никакая религия не выделена отдельно.
Потому что как задумывался храм? Это место, где совмещены все верования, так как Бог един и все мы перед ним равны
Рукописи горят. Пожар Храма
— Через что вам пришлось пройти после пожара?
— Восстанавливать пришлось практически всё. Но есть вещи, которые, конечно, не вернуть. Это архивы брата, его картины. Всё, что было связано с Ильдаром, сгорело.
— Планируете ли вы реставрировать его картины?
— Нет, я просто пишу их заново. Беру архивы и работаю круглыми сутками. Но это же всё равно будут не те картины. Брат, конечно, был великий человек, мыслитель, целитель, архитектор и поэт. Таких людей больше нет.
— А сейчас храм востребован?
— Очень. Туристы приезжают со всего мира. В Казани, возможно, нет особого отклика, зато он есть в стране и в других государствах. Люди с удовольствием едут, узнав о нас, и уезжают отсюда довольные и счастливые. А то, что в Казани нет отклика… Ну, что ж поделать. Вот кого посылает Бог, те и приезжают сюда, тем мы и рады.
— Что для вас сейчас самое главное в работе над храмом?
— Сейчас у нас главная задача — восстановить храм. Мы хотим, чтобы люди приходили сюда и видели, что люди всё это создали своими руками, без помощи государства, каких-то меценатов.
Всё это было построено людьми, которые живут здесь, в этом городе. У брата была идея, а неравнодушные люди приходили и помогали. Это была своего рода народная стройка
От людей людям
Мы поговорили с одним из учеников Ильгиза, мастером по мозаике, Фархулиным Маратом, который рассказал, над чем идет сейчас работа в храме.
— Что на данный момент происходит в храме? Что восстанавливается?
Марат: Очень много всего. Делаются купола, которые сгорели в пожаре. Уже сделаны тибетский купол и иудейский. Всего год назад тут были серые и голые залы, а сейчас уже буддийский зал довольно симпатичный, египетский, концертный — всё постепенно начинает вновь оживать и наполняться красками, которые были утрачены при пожаре.
— Восстанавливается храм таким, каким он был до пожара, или же привносится что-то новое?
М.: Ильдар Ханов, я думаю, строил его по образу, возникающему в его воображении. Вот появилось какое-то прекрасное видение, и все свои усилия он посвящал какому-то определенному залу. Так делались японский зал, кукольный театр и многие другие, которые, к сожалению, сгорели. И сейчас мы восстанавливаем так, как видим или думаем, как должен выглядеть храм. Появляется образ, и мы всеми силами пытаемся его воссоздать в действительности. Но сейчас пока не совсем до этого, потому что есть залы, которые просто нужно хотя бы оттереть от сажи и пепла.
— Проводите ли вы концерты и выставки сейчас, во время восстановления храма?
М.: Всё проводится до сих пор. Мы организуем концерты каждую последнюю субботу месяца и после них всех кормим. А еще вместе со зрителями собираем мозаику «Древо музыки». Каждому, кто приходит, мы вручаем лепесточек, который позже люди прикрепляют в египетском зале на древо.
— Как вам кажется, стоило ли тратить столько сил, лет и средств на создание этого храма?
Ильгиз Ханов: Знаете, каждый день со слезами задаю себе этот вопрос. Потому что считаю, что жизнь как бы прожита не так. Но ведь назад ничего не вернешь.
— То есть, если бы вы могли отмотать время назад, вы бы не стали возводить Вселенский храм?
И.: Нет. Я бы, наверное, уехал в Тибет. Потому что, когда любой человек что-то творит, то он ждет отклик. А в Казани, к сожалению, его как такового нет.
— Каким вы видите будущее Храма всех религий?
И.: Знаете, ничего нельзя планировать, всё это игры Бога. Определенные задачи, конечно, есть, но существует сопротивление людей-консерваторов. Официальные конфессии нас не признают. Ни православные, ни мусульмане, ни иудеи не за то, чтобы был этот храм здесь. Поэтому естественно, что будут препятствия. Но какие, я не знаю. А пока наша главная задача — восстановить храм, чтобы люди приходили сюда и наслаждались тем, что мы сотворили
Анна Чеченкова, редакция Include
Фотографии: Кристина Гилязова, редакция Include