Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Ильич из Little Big: Государство убило мою родину

Лидер российской рейв-группы Little Big Илья «Ильич» Прусикин рассказал, что его семья покинула Забайкалье в 1995 году из-за коммунального кризиса в родном посёлке. Он был героем выпуска шоу «Вписка», вышедшего 19 октября на YouTube. К сожалению, в шоу «Вписка» есть маты, поэтому мы не можем опубликовать видео. Вы найдёте его на канале проекта в YouTube. «Моё детство было настолько крутым: я жил на берегу реки, у нас был собственный дом. Была абсолютная свобода: ты мог сплавляться по реке, пойти на сопки — всё, что угодно. Степь — это как океан. Ты не видишь ей конца — [очень круто]. Я очень люблю то место. Но, к сожалению, моё государство убило мою родину. До сих пор каждый день снится — хочу там побывать, но пока нет времени», — отметил Прусикин. Он рассказал, что семья покинула Забайкалье в 1995-м на одиннадцатом году его жизни, когда в посёлке Усть-Борзя «отключили электричество, газ и воду». Прусикин отметил, что теперь это «город-призрак». «У нас было своё хозяйство, потому что

Лидер российской рейв-группы Little Big Илья «Ильич» Прусикин рассказал, что его семья покинула Забайкалье в 1995 году из-за коммунального кризиса в родном посёлке. Он был героем выпуска шоу «Вписка», вышедшего 19 октября на YouTube.

К сожалению, в шоу «Вписка» есть маты, поэтому мы не можем опубликовать видео. Вы найдёте его на канале проекта в YouTube.

«Моё детство было настолько крутым: я жил на берегу реки, у нас был собственный дом. Была абсолютная свобода: ты мог сплавляться по реке, пойти на сопки — всё, что угодно. Степь — это как океан. Ты не видишь ей конца — [очень круто]. Я очень люблю то место. Но, к сожалению, моё государство убило мою родину. До сих пор каждый день снится — хочу там побывать, но пока нет времени», — отметил Прусикин.

Он рассказал, что семья покинула Забайкалье в 1995-м на одиннадцатом году его жизни, когда в посёлке Усть-Борзя «отключили электричество, газ и воду». Прусикин отметил, что теперь это «город-призрак».

«У нас было своё хозяйство, потому что после 1991 года без него можно было просто сдохнуть с голоду. Тем более в посёлке, который непонятно как финансируется. Там был один магазин, где продавали хлеб — только по субботам. Я вставал, помню, рано утром — меня отправляли стоять в очереди. Иногда, когда я заигрался, опаздывал, подходил ближе к концу очереди — хлеба нет. Он кончился», — добавил Прусикин.