Время пропало. Исчезли мысли. Я была лишь приглушенными ударами сердца. Тук. Тук. Тук.
– Тук, тук, тук! К вам можно? – толстенький, мягонький, невысокого роста мужчина в черном фраке, фалды которого сзади не смыкались и походили на надкрылья жука, постучал в полуоткрытую дверь и, не дождавшись ответа, слегка толкнул ее от себя. Огромная тяжелая дверь из красного дерева, обитая кожей, в которой блестели дорогие мебельные гвозди, нехотя сдвинулась с места.
В большом полутемном кабинете, за громоздким письменным столом с резными толстыми ножками и безупречно ровно разложенными бумагами, сидел очень уставший или даже больной мужчина. На желтом лице его застыли скука и безразличие ко всему происходящему. Он сидел, подперев рукой подбородок, и смотрел в сторону окна с опущенными тяжелыми бордовыми шторами.
– Я зафиксировал еще несколько выходов, – толстенький человек уже пролез в кабинет, но на середину комнаты не решался выходить и оставался недалеко от двери, придерживая ее своими коротенькими пухлыми пальчиками.
– Два выхода сегодня было из Москвы, один из Петрозаводска. И только что пришли данные, что еще из Калининграда и Ростова.
Уставший мужчина за столом, казалось, совсем не слышал слов говорящего, ни один мускул не дрогнул на его сухом, болезненном лице, только губы задвигались, будто существовали отдельно от всего лица.
– Кто выходил? Фиксировали?
– Да, конечно, почти во всех случаях девушки от 25 до 30 лет, только в Калининграде был мужчина 40 лет, – толстенький, обрадовавшись ответу, продвинулся немного вперед к центру кабинета.
– Письма находили? На место выезжали? – мужчина за столом, наконец, перевел взгляд на говорящего и поменял позу. Руки он, скрестив, положил перед собой, а голову наклонил вправо.
– Да, я сам только что с последнего адреса. Там целая квартира писем, мы схватили преемника, но он не реагирует ни на что.
– Знаю я ваше «ни на что»! Чтобы не смели его и пальцем трогать! – закричал вдруг уставший мужчина, и весь кабинет завибрировал. Казалось, даже воздух и вся тяжелая атмосфера в этом помещении сразу же пришли в движение. Толстенький человек и вовсе затрепетал, как крылья бабочки, и сразу же стал каким-то легким, воздушным. Казалось, дунь на него сейчас, и он тут же вылетит в это окно, как гелиевый шарик.
– Да мы его… и не смогли бы… он ведь… – что-то нескладное выходило из уст шарика.
– Смотри мне! Если, как в прошлый раз, полутруп мне привезете, поедешь сам лично вместо него на возврат, – теперь от усталости не осталось и следа, за столом сидел мужчина сильный и властный, глаза его горели холодным огнем, крылья носа раздувались при разговоре
Это был начальник. Предводитель. От одного взгляда на которого, становилось не по себе.