Из русских символистских романов едва ли не лучшим, по общему признанию, является «Мелкий бес» Федора Сологуба. В нем высокая метафизика переплетается с бытовым мистицизмом, а в ядовитом смехе автора порой проступают сатанинские обертоны. Анализ произведения в материале Concepture.
Бред действительности, или Власть Судьбы
Для создания этого произведения, пишет Сологуб, «я не был поставлен в необходимость сочинять и выдумывать из себя; все анекдотическое, бытовое и психологическое в моем романе основано на очень точных наблюдениях, и я имел для него достаточно натуры вокруг себя». Трудность, продолжает автор, заключалась в том, чтобы «возвести случайное к необходимому» и показать господство «строгой Ананке (богиня необходимости) там, где царствовала рассыпающая анекдоты Айса (богиня неотвратимой участи)».
Так, по собственному заявлению Сологуба, роман воплощает торжество «Судьбы» («Ананке») над человеком. И все «частное» – все то мерзкое, подлое, низкое, бредовое, античеловечное, что может показаться анекдотическим в поведении и жизни основных героев «Мелкого беса» – Передонова и Варвары, – все это совсем не анекдот: это непобедимая власть «Ананке» в реальной действительности: это «о вас, современники», это «роман – зеркало, сделанное искусно». Вместе с тем, роман этот, утверждает Сологуб, воплощает и «прекрасное»: «Уродливое и прекрасное отражаются в нем одинаково точно».
Историческое и вневременное
Суть «уродливого», изображенного в романе, не требует особых пояснений. Оно предельно ярко представлено прежде всего в Передонове и, в частности, исчерпывающе выражено в оценке героя самим автором:
«Сознание Передонова было растлевающим и умертвляющим аппаратом. Все доходящее до его сознания претворялось в мерзость и грязь. В предметах ему бросались в глаза неисправности и радовали его... Он смеялся от радости, когда при нем что-нибудь пачкали... У него не было любимых предметов, как не было любимых людей, — и потому природа могла только в одну сторону действовать на его чувства, только угнетать их».
В приведенной характеристике Передонова мы находимся еще покуда в реальном мире – в том мире, который можно (что и делали критики) осмыслить конкретно-исторически и где Передонов выступает как порождение эпохи Победоносцева (главного идеолога реформ Александра III).
Для Сологуба, однако, не в этом суть. Для него Передонов – воплощение внеисторического, фатального начала, воплощение «чудища», порожденного «нечистой и бессильной землей», «отчужденной» от неба и обрекающей человека на неизменное одиночество. В этих условиях даже дети – самое, по Сологубу, чистое и святое на земле – тоже обречены стать Передоновыми:
«Только дети, вечные, неустанные сосуды божьей радости над землею, были живы и бегали, и играли, – но уже и на них налегала косность, и какое-то безликое и незримое чудище, угнездясь за их плечами, заглядывало глазами, полными угроз, на их внезапно тупеющие лица».
Полную версию статьи читайте на сайте concepture.club
Автор текста Ефрем Таскин